Библиотека
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 15

Теперь пора было проводить в последний путь своих покойников. Люди верили - будет время, и те, что сей- час остались в живых, встретятся с навсегда покинувшими стойбище сородичами. Потому и проводы ушедших не должны быть печальными. Их надо получше накормить и непременно напоить "веселым напитком".

Только два дня назад пировали, провожая невест, а теперь привелось опять прощаться. Мертвых перенесли на полянку, где высился резной истукан и где лежали засыпанные землею ушедшие раньше родичи. Вбили два кола, привязали к ним жердь и, прислонив к ней спинами, усадили мертвых, уже переодетых в наряды, в которых они в свое время ходили свататься в северное селение. В этой праздничной одежде их полагалось уложить в могилу.

Странное зрелище представляли собой обряженные для погребения покойники. Голова почти у каждого была туго обмотана полосами бересты, и только бороды виднелись из-под ее рядов. Враги, нанося удары страшными, мечами, обрекали свои жертвы на том свете оставаться с рассеченным черепом. Но женщины помогли беде "ушедших", обернув головы убитых берестой и проделав в ней отверстия для глаз. Охотники положили на колени мертвецам луки и стрелы, а в правую руку каждого дали копье. Рядом с Кру Бэй поставил капкан, чтобы старик мог продолжать заниматься своим любимым делом.

Охотники сели по сторонам и напротив, образуя вместе с мертвыми замкнутый круг, означавший, что сейчас нет различия между живыми и ушедшими из жизни.

Женщины в праздничных нарядах сели отдельным кругом. Растерзанную брачную одежду Шух заботливо прикрыли шкурой рыси, и каждая из женщин и девушек подарила ей какое-нибудь украшение: красиво сплетенный ремешок, сшитые вместе разноцветные кусочки меха или блестящие камешки. Девушки сплели из цветов венок и, подвесив к ному пестрые перья, надели на голову Шух. чтобы скрыть на ее лице следы жестоких побоев.

Мертвые скоро встретятся с ранее ушедшими, и живые спешили передать свои просьбы, наказы и последиие новости. Сын поручал рассказать умершему много зим назад отцу, что теперь у того есть два внука, и просил послать им здоровья. Охотники извещали об удачах и неудачах на промысле, напоминали, чтобы ушедшие старики позаботились послать побольше добычи. Всякий раз просьб п поручений набиралось очень много. Но сегодня, когда чуть не половина охотников навсегда покинула землянки, было не до этого. Горе было таким тяжелым, что забылись каждодневные заботы. Угрюмые и молчаливые сидели охотники в одном кругу с мертвыми, а женщины с трудом удерживали слезы - многие из них потеряли кто мужа, кто сына.

Когда на днях отдавали невест южным соседям, выпили весь запас "веселого напитка". Теперь пришлось занять его в долг у Большого предка. Долбленую березовую колоду, доверху наполненную напитком, выкопали из земли у подножия деревянного истукана, пообещав к следующему празднику вернуть взятое.

Колдун смочил напитком губы изображений, вырезанных одно под другим на столбе.

- Отец наш, самый старый и самый лучший, - торжественно провозгласил он, - прими дар своих детей.

Потом колдун неторопливо обошел ряды невысоких столбиков, которыми отмечались места, где были зарыты покойники, скупо обрызгивая около них землю.

- Ушедшие от нас старики, - хором повторяли охотники, - возьмите наш дар и примите к себе своих детей.

Напоив "стариков", колдун пригубил сам и передал сосуд Бэю. Тот сидел рядом с Кру, и на его обязанности было смочить губы мертвеца "веселым напитком", после чего он сам сделал один большой глоток и передал сосуд соседу.

Когда сосуд обошел круг, колдун опять наполнил его обжигающей рот жидкостью и снова подошел к Большому предку. Теперь он заговорил с ним уже не так почтительно.

- Зачем, самый старший отец, ты допустил врагов напасть на своих детей? - сердито закричал он, опять смачивая губы истуканов. - Ты должен был послать бурю и затопить их ладьи.

Повторяя те же укоры, колдун скупо, по нескольку капель еще раз полил столбики, под которыми лежали захороненные сородичи.

Напиток был крепок, и вскоре провожающие вначале тихо, а затем все громче стали переговариваться друг с другом.

Льок видел, как багровело лицо упорно молчавшего Бэя, настороженно прислушивавшегося к выкрикам других охотников. У самого Льока на этот раз сильнее, чем двое суток тому назад, кружилась голова.

Колдун
Колдун

Третий раз подошел колдун к деревянному столбу.

- Зачем ты позволил погубить столько своих детей?! - уже с яростью кричал он. - Разве мы не заботились о тебе? Когда приходили южные соседи, разве я не поил тебя "веселым напитком"? А ты, неблагодарный, допустил, чтобы столько наших братьев погибло от рук врагов?

Пошатываясь, колдун отнес сосуд к резным столбикам, вернулся к истукану, сел на корточки и по-собачьи начал рыть землю перед каменным помостом.

"Зачем он это делает?" - подумал Льок, наблюдая за колдуном. К его большому удивлению, колдун вытащил толстую суковатую палку.

- Вот тебе за то, что погубил столько наших братьев! Вот тебе за твою вину!

И с этими словами он стал колотить палкой Большого предка.

- Бей его сильнее! Бей! - послышались пьяные крики охотников. - Какой он отец, если не уберег своих детей!

К яростным выкрикам охотников стали примешиваться вопли и плач женщин. Сначала они только перебирали пальцами распущенные вдоль плеч волосы, затем начали дергать и вырывать целые пряди. Громче всех звучал звонкий голос Смеющейся.

- Зачем, Шух, ты ушла такой молодой и не успела порадоваться жизни? - обливаясь слезами, кричала женщина. - Вот у других есть дети, а кто тебя станет веселить? Скучно тебе будет, Шух!

Продолжая громко рыдать, Смеющаяся выбежала из круга женщин, вбежала в круг охотников и бросилась на землю перед телом своего названного отца.

- Разве ты не был лучшим ловцом, старый Кру? - стала причитать она. - Разве мы не любили тебя? Ты жалел меня, когда твой сын ушел к старикам! - Смеющаяся билась головой о землю. - Бывало, я ночью плачу, и ты тихонько плачешь... А как ты радовался, когда Бэй стал моим мужем, ты полюбил его, как родного сына...

Скоро за Смеющейся и другие женщины перешли в круг охотников - кто плакал по мужу, кто причитал у ног сына. Охотникам тоже было чем вспомнить убитых. Они громко перечисляли, сколько оленьих шкур, медвежьих когтей и волчьих клыков добыли те, что сейчас неподвижно сидели перед ними. Долго разносились по лесу выкрики, причитания и плач.

Только когда заходящие лучи солнца начали окрашивать верхушки сосен и елей, люди стойбища, поддерживая друг друга, побрели к своим землянкам. Мертвые остались сидеть на поляне под защитой Большого предка. Завтра вернутся сородичи и закопают их в землю.

* * *

Почти в каждой землянке на том месте, где раньше спал убитый, лежал вынутый из очага камень. Люди верили, что умерший, пока не зарыто его тело, по привычке может вернуться к себе в землянку. Положенный на спальное место камень помешает ему, и он уйдет обратно на кладбище. У входа в жилище не позабыли воткнуть палку из осины. Если мертвый придет, она преградит ему путь, а когда он в ярости станет грызть палку, горький вкус осиновой коры отпугнет его.

Не было осиновой палки перед землянкой Кибу, и очажный камень не лежал на спальном месте. Смерть не коснулась жилища мастеров.

Утром, когда Льок проснулся, Кибу уже сидел за своей излюбленной шлифовальной плитой. Услышав за спиной шорох, он повернул заросшее волосами лицо к юноше.

- Наше селение потеряло половину охотников, - сказал он с укоризной, - а ты все по-прежнему думаешь уйти с Бэем к себе на родину.

Льок так растерялся, что не мог вымолвить слова. Ему сразу стало холодно, словно он выскочил из теплой землянки на сильный ветер.

- Кто сказал тебе? - прошептал он, с ужасом думая о том, что же теперь будет.

- Ты сам, - с той же укоризной ответил старик.

- Я никогда никому не говорил об этом.

- Ночью во сне ты часто рассказываешь мне обо всем, что думал и что делал за день... Куда унес ты вчера утром два своих отбойника?

Льок промолчал.

- Скажи, Мон-Кибу, ведь тебя спрашивает старик.

Льок рассказал, как вчера они с братом совсем собрались уходить и как остались, увидев чужие лодки.

- Я так и подумал, когда ты прибежал с известием, что идут враги, - подтвердил старик. - Твой брат великий воин. Он спас наших людей от гибели...

Медленно водя взад-вперед по мокрой плите, обсыпанной мельчайшим белым песком, тонкий сланцевый нож, старик задумался, нет-нет да и поглядывая на помощника.

- Пойди скажи Бэю, чтобы он пока не собирался уходить. Охотники недовольны Главным. Сегодня будем держать совет.

Льок пошел в землянку Кру. Когда он увидел почерневшие от копоти камни очага, лежавшие там, где совсем недавно спали Кру н Шух, в глазах его сверкнули слезы.

Он утер их кулаком и повернулся к Бэю и Смеющейся.

- У маленького зайца большие уши, - сказал он Смеющейся, показав на ее сына, сидящего у очага.

Женщина тотчас послала мальчугана за хворостом, и Льок, смущаясь, рассказал, как Кибу узнал их тайну.

- Старый мастер сказал, чтобы мы пока не уходили, - закончил он свой рассказ.

- Неужели он думает, что мы можем уйти, когда тело отца еще не покрыли землей?! - рассердился Бэй.

Смеющаяся встревожилась.

- Плохо, что старик узнал, - проговорила она, - страшная кара ждет вас, если он расскажет об этом на совете.

- Он не расскажет, - тихо ответил Льок. - Он не хочет нам зла.

Льок еще долго сидел с братом и Смеющейся у очага, и к полудню вместе с другими они пошли к мертвым.

Суковатыми, толстыми палками мужчины взрыхляли землю на полосе шириной в человеческий рост и длиной, достаточной, чтобы уложить в ряд всех убитых. Женщины сгребали землю берестяными корзинами и выкосили ее на край могилы. Когда яма была вырыта на полроста взрослого человека, на дне ее расстелили оленьи шкуры и стали укладывать погибших охотников, одного подле другого.

У тела Кру положили капкан и копье, на грудь - лук и две стрелы. Тем, кто любил рыбачить, не пожалели отдать навсегда хорошую острогу, а птицеловам клали под пальцы пучок волосяных петель.

Долго длился обряд погребения. Погибших было много, и казалось, не будет конца наставлениям, просьбам и наказам. У сородичей не было тайн друг от друга, и каждый по очереди высказывал все, что думал и что хотел передать с "уходящими" тем, кто умер уже давно.

Тело Шух хоронили ее сверстники. Девушку положили в могилу, вырытую в ногах ее матери. С ней долго разговаривали и те, кому предстояло в ближайший год уйти в замужество на юг, и те, кто собирался привести с севера жену. Молодежь поручала Шух побывать у соседей, разведать, какие женихи и невесты в южном и северном селении и кого из них лучше выбрать в дни сватовства. Пусть Шух все узнает, а потом придет к каждому из сверстников и расскажет ему во сне, как поступить.

Когда все поручения были переданы усопшим, тела их обсыпали красной охрой. Люди верили, что окрашенные в цвет крови тела умерших будут защищены от дряхлости, болезней и непонятного вечного сна.

* * *

Вечером на той же полянке, где зимой обсуждали, что делать, чтобы избавиться от страшного волка, опять собрались люди стойбища. Сейчас было особенно видно, как много убыло охотников. С тревогой глядели женщины на горстку мужчин. Нападут новые враги - немного найдется у селения защитников.

В стороне от всех, окруженный лишь братьями, угрюмо стоял Главный. Охотники громко хвалили Бэя, не давшего врагам уйти от расправы, вспоминали, как отважно прыгнул он в ладью врагов. Если бы Бэй послушался Главного охотника, светловолосые добрались бы до своих, и тогда новые ладьи с воинами приплыли бы мстить за убитых.

Все громче и громче говорили о том, что для стойбища будет лучше сменить Главного охотника, и смотрели при этом в сторону Бэя.

- Ты хочешь быть Главным охотником? - тихо на родном языке спросил Льок брата.

- Я хочу уйти на родину, - едва шевеля губами, ответил Бэй. - Ты такой хитроумный, придумай, что сказать.

- Что я придумаю? - беспомощно развел руками Льок.

Чем чаще произносилось имя Бэя, тем больше хмурился Главный охотник и тем теснее окружали его братья.

Запрокинув голову, чтобы видеть всех, старый Кибу зорко следил за лицами говорящих и прислушивался к каждому слову. Старик понимал, что раздоры в стойбище могут плохо кончиться. Вдруг Главный вздумает выселиться вместе со своими братьями в глубь леса на речку Черную? Тогда селение на долгое время станет совсем малолюдным. Слабых не уважают, и соседи перестанут считаться с ними. Что будет с родом?!

Вот почему, когда один из охотников выкрикнул, что Главным охотником надо выбрать Бэя, Кибу поднялся со своего места и, с трудом волоча больную ногу, торопливо вышел на середину круга.

- Хорошие слова сказал ты, - обратился старик к крикнувшему. - Бэй великой храбрости охотник! Но нам надо позаботиться, чтобы среди нас было побольше воинов. Пока наши мальчики станут охотниками, пройдет много лет, а ведь враги могут напасть куда раньше. Пошлем Бэя и Мон-Кибу на их родину. Может быть, не всех в их селении перебили враги? Пусть братья скажут своим родичам, чтобы они переселились к нам? Пищи у нас хватит вдоволь на всех!

Как и ждал мудрый старик. Главный охотник и его братья дружно одобрили совет мастера. Обрадованный Бэй тотчас же согласился пойти на север звать родичей.

И хотя многие озабоченно хмурились, никто не стал спорить. Что делать, когда за одно утро защитников селения стало вдвое меньше?

- Пустите со мной Смеющуюся, - опять заговорил Бэй. - Женщины больше поверят женщине.

Все посмотрели на Смеющуюся, по ее просиявшему лицу было понятно, что она согласна.

- Сын ее пусть останется у нас, - сказал один из стариков. - Сердце матери будет стремиться к своему ребенку. Смеющаяся приведет к нам и Бэя, и Льока, и тех, с кем они провели детство...

Радость сбежала с лица Смеющейся и тогда старый Кибу подошел к ней и тихонько шепнул:

- Не горюй, я позабочусь о мальчике. Даже если ты не вернешься, сын вырастет храбрым охотником...

* * *

И вот опять, как полгода назад, перед братьями с утра до вечера мелькали деревья. Но тогда перед глазами беглецов были толстые сучья, а теперь братья и Смеющаяся видели перед собой тонкие, заросшие длинными прядями лишайника ветви - сейчас они шли с юга на север.

Нелегко брести по топким болотам, пробираться сквозь чащу молодого ельника, карабкаться по каменистым кручам, огибать извилистые берега бесчисленных озер. Но если знаешь, что приближаешься к родному селению, если веришь, что твой приход принесет пользу сородичам, то разве ноги будут чувствовать усталость?

Родное стойбище становилось все ближе и ближе...

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2001-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ist-obr.ru/ "Ist-Obr.ru: Исторические образы в художественной литературе"