Библиотека
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава пятая

На следующий день утром Тутмос с многолюдной свитой офицеров и придворных посетил тирского князя и пригласил его к наместнику. В полдень Хирам явился во дворец в простых носилках, несомых восемью нищими египтянами, которые получали от него милостыню. Он был окружен знатнейшими финикийскими купцами и толпой народа, каждый день собиравшейся перед его домом.

Рамсес был несколько удивлен, увидев старца внушительной осанки, в глазах которого светился ум. Хирам был одет в белый плащ, золотой обруч украшал его голову. Он с достоинством поклонился наместнику и, простерши руку над его головой, произнес краткое благословение. Присутствующие были глубоко тронуты.

Когда наместник указал ему на кресло и велел придворным удалиться, Хирам сказал:

- Вчера, господин, твой слуга Дагон передал мне, что тебе нужно сто талантов. Я немедленно отправил своих гонцов в Сабни-Хетем, Сетроэ1, Буто и другие города, где стоят финикийский корабли, с требованием выгрузить все товары, и думаю, что через несколько дней ты получишь эту небольшую сумму.

1(Сетроэ - находился, вероятно, в 14-м номе Нижнего Египта, вблизи озера Мензале, на северо-востоке Дельты.)

- Небольшую! - перебил Рамсес с усмешкой. - Ты счастлив, князь, если сто талантов можешь назвать небольшой суммой.

Хирам покачал головой.

- Твой дед, вечно живущий Рамсесса-Птах1, - сказал он после минутного молчания, - удостаивал меня своей дружбы; знаю также святейшего отца твоего - да живет он вечно!.. - и даже попытаюсь лицезреть его, если буду допущен...

1 (Рамсесса-Птах (правильнее: Рамсес-Сиптах) - предпоследний царь XIX династии, правивший в конце XIII в. до н. э. Таким образом, быть дедом героя романа он никак не мог. Ошибка Пруса вызвана неосведомленностью египтологов того времени, которые относили Рамсеса-Сиптаха к XX династии).

- А что заставляет тебя сомневаться в этом? - прервал его царевич.

- Есть люди, которые одних допускают к особе его святейшества, других не допускают, - ответил гость, - но не стоит говорить о них. Ты, царевич, в этом не виноват, а потому осмелюсь, на правах старого друга твоего отца и деда, задать тебе один вопрос.

- Я слушаю.

- Что это значит, что наследник престола, наместник фараона, вынужден занимать сто талантов, когда его государству должны больше ста тысяч талантов?

- Кто должен? - воскликнул Рамсес.

- Как кто? А дань от азиатских народов? Финикия должна вам пять тысяч, и, я ручаюсь, она их вернет, если не произойдет ничего неожиданного. Но, кроме нее, израильтяне должны три тысячи, филистимляне и моавитяне1 по две тысячи, хетты тридцать тысяч... Я не помню всех статей, но знаю, что в общем это составляет от ста трех до ста пяти тысяч талантов.

1 (Моавитяне - семитический народ, обитавший в горной стране Моав, к востоку от Мертвого моря.)

Рамсес кусал губы. Его подвижное лицо выражало бессильный гнев. Он опустил глаза и молчал.

- Так это правда? - вздохнул вдруг Хирам, вглядываясь в наместника. - Так это правда? Бедная Финикия! Бедный Египет!

- Что ты говоришь, достойнейший? - спросил наследник, хмуря брови. - Я не понимаю твоих причитаний.

- Видно, ты знаешь, царевич, о чем я говорю, раз не отвечаешь на мой вопрос.

Хирам встал, как будто собираясь уходить.

- Тем не менее я не возьму обратно своего обещания. Ты получишь, господин мой, сто талантов.

Он низко поклонился, но наместник заставил его сесть.

- Ты что-то скрываешь от меня, князь, - произнес он тоном, в котором чувствовалась обида. - Я хочу, чтобы ты объяснил мне, какая беда грозит Финикии или Египту.

- Неужели наследник фараона не знает этого? - спросил Хирам нерешительным тоном.

- Я ничего не знаю. Я провел больше месяца в храме.

- Как раз там и можно было все узнать.

- Ты скажешь мне! - вскричал наместник, стукнув по столу. - Я никому не позволю шутить со мной.

- Я расскажу тебе, если ты, царевич, дашь мне клятвенное обещание молчать. Хотя я не могу поверить, чтобы наследника престола не поставили в известность...

- Ты не доверяешь мне? - изумился Рамсес.

- В таком деле я потребовал бы обещания даже у фараона, - ответил Хирам решительно.

- Ладно - клянусь моим мечом и знаменами наших полков, что не расскажу никому того, что ты откроешь мне.

- Достаточно, - сказал Хирам.

- Так я слушаю.

- Известно ли тебе, царевич, что происходит сейчас в Финикии?

- Даже и этого не знаю, - перебил раздраженный наместник.

- Наши корабли, - зашептал Хирам, - плывут со всех концов света на родину, чтобы по первому сигналу перевезти все население и его имущество куда-нибудь за море, на запад...

- Почему? - удивился наместник.

- Потому что Ассирия хочет завладеть нами. Рамсес расхохотался.

- Ты с ума сошел, почтеннейший старец! - воскликнул он. - Ассирия возьмет под свою власть Финикию! А что мы на это скажем? Мы. Египет?

- Египет уже дал согласие.

Вся кровь бросилась царевичу в голову.

- У тебя от жары мысли путаются, старик, - сказал он уже спокойно. - Ты забываешь, что такое согласие не может быть дано без ведома фараона и... моего.

- За этим дело не станет, а пока что заключили договор жрецы.

- Какие жрецы? С кем?

- С халдейским верховным жрецом Бероэсом, уполномоченным царя Ассара, - ответил Хирам. - Кто выступает от Египта - не могу сказать наверное, но кажется, что досточтимый Херихор, святой отец Мефрес и пророк Пентуэр.

Наследник побледнел.

- Имей в виду, финикиянин, - сказал он, - что ты обвиняешь высших сановников государства в измене.

- Ты ошибаешься, царевич, это вовсе не измена, старейший верховный жрец Египта и министр фараона имеют право вести переговоры с соседними державами. К тому же откуда ты знаешь, что все это делается без ведома фараона.

Рамсес вынужден был признать в душе, что такой договор был бы не изменой государству, а лишь пренебрежением к наследнику престола. Так вот как относятся жрецы к нему, который через год может стать фараоном! Так вот почему Пентуэр порицал войну, а Мефрес поддерживал его!

- Когда же был заключен договор? Где?

- По-видимому, ночью в храме Сета близ Мемфиса, - ответил Хирам. - А когда - я точно не знаю, но мне кажется, что в тот день, когда ты уезжал из Мемфиса.

"Ах, негодяи, - подумал Рамсес. - Так-то они считаются с моим положением наместника! Значит, они обманывали меня даже тогда, когда изображали мне состояние государства! Какой-то добрый бог внушал мне сомнения еще в храме Хатор!"

После минутной внутренней борьбы он сказал вслух:

- Быть не может, и я не поверю твоему рассказу, пока ты не представишь мне доказательства.

- Доказательство будет, - ответил Хирам. - Со дня на день должен приехать в Бубаст великий ассирийский владыка Саргон, друг царя Ассара. Он приезжает под предлогом паломничества в храм богини Ашторет. Саргон принесет дары вашему высочеству и его святейшеству, а затем вы заключите договор, вернее - скрепите печатью то, что порешили жрецы, на гибель финикиянам, а может быть, и на вашу собственную беду.

- Никогда! - воскликнул наследник. - А какое же вознаграждение получит за это Египет?

- Вот речь, достойная царя: чем вознаградят Египет? Для государства всякий договор хорош, если оно получает от него выгоду. И именно то меня и удивляет, - продолжал Хирам, - что Египет собирается заключить невыгодную сделку, ибо Ассирия захватит, кроме Финикии, чуть ли не всю Азию, а вам, словно из милости, оставит израильтян, филистимлян и Синайский полуостров. Само собой разумеется, что в таком случае пропадет вся дань, полагающаяся Египту, и фараон никогда не получит этих ста пяти тысяч талантов.

Наследник покачал головой.

- Ты не знаешь египетских жрецов, - ответил он. - Никто из них никогда не принял бы такого договора.

- Почему? Финикийская поговорка гласит: "Лучше ячмень в амбаре, чем золото в пустыне". Может случиться, что Египет, почувствовав себя слишком слабым, предпочтет даром получить Синай и Палестину, чем воевать с Ассирией. Но вот что меня удивляет... Ведь сейчас легче победить Ассирию, чем Египет! У нее какие-то затруднения на северо-востоке, войск мало, да и те неважные. Если бы Египет напал на Ассирию, он сокрушил бы ее, захватил бы несметные сокровища Ниневии и Вавилона и раз навсегда утвердил свою власть в Азии.

- Ну вот, видишь, значит, такого договора не может быть, - сказал Рамсес.

- Он был бы понятен для меня лишь в том случае... если бы жрецы... задумали свергнуть власть фараона в Египте. К этому, впрочем, они стремятся еще со времен твоего деда.

- Ты сам не знаешь, что говоришь, - перебил его наместник, однако на сердце у него стало тревожно.

- Может быть, я и ошибаюсь, - ответил Хирам, пристально глядя ему в глаза. - Но послушай...

Он придвинул свое кресло к царевичу и заговорил шепотом:

- Если бы фараон объявил войну Ассирии и выиграл ее, у него оказалась бы большая, преданная ему армия, сто тысяч недоплаченной дани, около двухсот тысяч талантов с Ниневии и Вавилона, наконец, около ста тысяч талантов ежегодно с завоеванных стран. Такое огромное богатство позволило бы ему выкупить поместья, заложенные у жрецов, и навсегда положить конец их вмешательству в дела власти.

У Рамсеса загорелись глаза. Хирам продолжал:

- А сейчас армия зависит от Херихора, то есть от жрецов, и, за исключением наемников, фараону не на кого рассчитывать. К тому же казна фараона пуста, и большая часть его поместий принадлежит храмам. Фараону, хотя бы для содержания двора, приходится каждый год делать новые долги. А так как финикиян у вас уже больше не будет, то вам придется занимать у жрецов. Таким образом, через десять лет фараон - да живет он вечно! - лишится последних своих поместий. А что потом?

На лбу у Рамсеса выступил пот.

- Так вот, видишь, достойный государь, - продолжал Хирам, - жрецы лишь в одном случае могли бы и даже вынуждены были бы принять позорный договор с Ассирией - если бы они хотели унизить и уничтожить власть фараона. Иначе остается предположить, что Египет слаб и нуждается в мире во что бы то ни стало...

Рамсес вскочил.

- Замолчи! - вскричал он. - Я предпочту измену вернейших слуг такому унижению страны! Как можно, чтобы Египет отдал Азию Ассирии. Ведь через год он сам попадет под ярмо, так как, подписывая такой договор, он признает свое бессилие.

Царевич начал взволнованно ходить взад и вперед. Хирам смотрел на него не то с состраданием, не то с сочувствием.

Вдруг Рамсес остановился и сказал:

- Все это ложь! Какой-то ловкий бездельник обманул тебя, Хирам, а ты ему поверил. Если бы существовал такой договор, он хранился бы в величайшей тайне. А ведь, по-твоему, выходит, что один из четырех жрецов, которых ты назвал, предал не только фараона, но и самих заговорщиков.

- Но ведь мог быть кто-то пятый, кто подслушал их, - заметил Хирам.

- И продал тебе секрет?

- Меня удивляет, - заметил Хирам, - что ты еще не познал могущества золота.

- Но у наших жрецов больше золота, чем у тебя, хоть ты и богач из богачей.

- Но и я не отказываюсь от лишней драхмы. Зачем же другим швыряться талантами?

- Они - слуги богов, - возражал, горячась, наследник. - Они побоялись бы божьей кары.

финикиянин усмехнулся.

- Я видал, - ответил он, - много храмов разных народов" а в храмах множество идолов, больших и маленьких, деревянных, каменных и даже золотых. Но богов я не встречал нигде.

- Богохульник! - воскликнул Рамсес. - Я сам видел божество, чувствовал на себе его руку и слышал голос.

- Где это было?

- В храме Хатор, в преддверии храма, в моей келье.

- Днем? - спросил Хирам.

- Ночью, - ответил Рамсес и задумался.

- Ночью ты слышал голоса богов и чувствовал их руку? - повторил финикиянин, напирая на каждое слово. - Ночью многое может привидеться. Как же это происходило?

- Кто-то прикасался к моей голове, плечам, ногам, и клянусь...

- Тс... - перебил Хирам с улыбкой, - не следует клясться понапрасну.

Он пристально посмотрел на Рамсеса своими проницательными, умными глазами и, видя, что в душе юноши пробуждаются сомнения, сказал:

- Вот что я тебе скажу, государь, ты неопытен и окружен сетью интриг, а я был другом твоего деда и отца. Поэтому я окажу тебе одну услугу. Загляни когда-нибудь ночью в храм Ашторет, но... обещай мне сохранить тайну... Приходи один, и ты увидишь, какие там боги говорят с нами и прикасаются к нам.

- Приду, - ответил Рамсес, подумав.

- Предупреди меня, государь, в какой-нибудь день утром. Я тебе скажу вечерний пароль храма, и тебя пропустят. Только не выдай ни меня, ни себя, - прибавил с добродушной улыбкой финикиянин. - Боги иногда еще прощают разоблачение своих тайн, люди же - никогда.

Он поклонился и, воздев глаза и руки, стал шептать благословения.

- Лицемер!- воскликнул Рамсес.- Ты молишься богам, в которых не веришь?

Хирам окончил благословение и сказал:

- Да, я не верю в богов египетских, ассирийских, даже финикийских, но верю в единого, который не обитает в храмах и имя которого неведомо.

- Наши жрецы тоже верят в единого, - заметил Рамсес.

- И халдейские тоже, а все-таки и те и другие сговорились против нас... Нет правды на свете, дорогой царевич.

После ухода Хирама наследник заперся в самой отдаленной комнате под предлогом чтения священных папирусов.

Под влиянием только что слышанного в его пылком воображении почти мгновенно созрел новый план.

Прежде всего он понял, что между финикиянами и жрецами ведется тайная борьба не на жизнь, а на смерть. За что? Конечно, за влияние и богатство. Правду сказал Хирам, что если в Египте не станет финикиян, то все поместья фараона, номархов и всей аристократии перейдут во владение храмов.

Рамсес никогда не любил жрецов и давно уже знал и видел, что большая часть Египта принадлежит им, что их города - самые богатые, поля - лучше возделаны, народ у них живет в довольстве. Понимал он также, что половина богатств, принадлежавших храмам, освободила бы фараона от беспрестанных забот и усилила бы его власть. Царевич знал это и не раз с горечью высказывал. Но когда при содействии Херихора он стал наместником и получил командование корпусом Менфи, он примирился с жрецами и подавлял свою неприязнь к ним. Сейчас все снова поднялось в нем. Значит, жрецы не только не рассказали ему о своих переговорах с Ассирией, но даже не предупредили его о посольстве какого-то Саргона...

Возможно, впрочем, что этот вопрос представляет величайшую тайну храмов и государств. Но почему они скрывали от него сумму дани, не выплаченной разными азиатскими народами? Сто тысяч талантов! Да ведь это деньги, которые могли бы сразу поправить состояние финансов фараона! Почему они скрывают то, что знает даже тирский князь, один из членов Совета этого города?

Какой позор для него, наследника престола и наместника, что чужие люди открывают ему глаза!

Но было нечто худшее: Пентуэр и Мефрес всячески доказывали ему, что Египет должен избегать войны.

Уже в храме Хатор это показалось ему подозрительным: ведь война могла доставить государству сотни тысяч рабов и поднять общее благосостояние страны. Сейчас же она казалась ему тем более необходимой, что Египет должен был собрать невыплаченную дань и наложить новую.

Рамсес, подперев голову руками, считал:

"Нам предстоит собрать сто тысяч талантов дани... Хирам полагает, что ограбление Вавилона и Ниневии принесет около двухсот тысяч... итого триста тысяч единовременно. Такой суммой можно покрыть расходы самой длительной войны, а в виде прибыли останется несколько сот тысяч рабов и сто тысяч ежегодной дани со вновь завоеванных стран. А после этого, - заключил наследник, - мы рассчитались бы с жрецами!"

Рамсеса лихорадило. Однако у него мелькнула мысль:

"А если Египту окажется не по силам победоносная война с Ассирией?"

Но при этом сомнении вся кровь в нем вскипела.

"Как? Египет не сможет раздавить Ассирию, когда во главе армии встанет он, Рамсес, потомок Рамсеса Великого, который в одиночку бросался на хеттские военные колесницы и сокрушал их!"

Рамсес мог представить себе все, кроме того, что он может быть побежден, не в силах будет вырвать победу у великих властелинов.

Он чувствовал беспредельную отвагу и был бы удивлен, если бы враг не обратился в бегство при одном виде его скачущих коней. Ведь в военной колеснице рядом с фараоном - сами боги, чтобы заслонить его щитом, а врагов поразить небесными громами. "Но что этот Хирам говорил мне про богов? - подумал царевич. - И что он собирается показать мне в храме Ашторет? Посмотрим!"

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск


Диски от INNOBI.RU


© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2001-2012
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ist-obr.ru/ "Ist-Obr.ru: Исторические образы в художественной литературе"