Библиотека
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава двадцать вторая

Жрец искоса посмотрел на наследника и нашел его очень осунувшимся и бледным. Глаза его глубоко ввалились и утратили свой блеск. Услыхав, чего хотят греки, Ментесуфис сразу согласился выдать тело Патрокла.

- Греки правы, - заявил жрец. - Мы могли бы причинять страдания тени Патрокла после его смерти. Но глупо предполагать, что какой-нибудь египетский или халдейский жрец способен совершить подобное преступление. Пусть берут тело своего земляка, если думают, что под защитой их обычаев он будет счастливее после смерти.

Царевич тотчас же послал офицера с соответствующим приказом, Ментесуфиса же задержал у себя. Очевидно, он хотел ему что-то сказать, но не решался.

После длительной паузы он вдруг спросил жреца:

- Тебе, наверно, известно, святой пророк, что одна из моих женщин, Сарра, умерла, а ее сын убит?

- Это случилось, - ответил Ментесуфис, - как раз в ту ночь, когда мы покинули Бубаст.

Царевич вскочил.

- О праведный Амон! - вскричал он. - Это случилось так давно, а вы мне ничего не сказали! Даже о том, что я подозревался в убийстве своего ребенка.

- Господин, - сказал жрец, - у главнокомандующего накануне сражения нет ни отца, ни ребенка - никого: есть только его армия и неприятель. Разве могли мы в столь важную минуту беспокоить тебя подобными сообщениями?

- Это верно, - ответил Рамсес, подумав. - Если б сейчас нас захватили врасплох, я не знаю, смог ли бы я правильно вести защиту. И вообще не знаю, смогу ли когда-либо снова обрести покой... Такая крошка, такое красивое дитя!.. И эта женщина, которая пожертвовала собой ради меня, хотя я так жестоко обидел ее!.. Никогда я не думал, что бывают такие несчастья и что человеческое сердце может перенести их.

- Время все исцеляет... Время и молитвы, - прошептал жрец.

Царевич покачал головой, и снова в шатре воцарилась такая тишина, что слышно было, как песок пересыпается в песочных часах.

- Скажи мне, святой отец, - сказал наконец наследник, - какая разница между сожжением умершего и превращением его в мумию? Я хотя и слышал кое-что об этом в школе, но не разбираюсь в этом вопросе, которому греки придают такое большое значение.

- Мы придаем ему еще большее, величайшее значение... - ответил жрец. - Об этом свидетельствуют наши города мертвых, занимающие целый край западной пустыни, свидетельствуют пирамиды - гробницы фараонов Древнего царства, и гигантские усыпальницы, высеченные в скалах для царей нашей эпохи. Погребение мертвых и устройство их загробных жилищ - это величайшее дело для людей. Ибо, в то время как в телесной оболочке мы живем пятьдесят, сто лет, наши тени продолжают жить десятки тысяч лет, до полного очищения. Ассирийские варвары смеются над тем, что мы больше внимания уделяем мертвым, чем живым. Но они пожалели бы о своем невнимании к умершим, если б им была, как нам, известна тайна смерти и могилы.

Рамсес вздрогнул.

- Ты пугаешь меня, - сказал он. - Разве ты забыл, что среди умерших у меня есть два дорогих существа, не похороненных согласно египетскому ритуалу?

- Ты ошибаешься. Как раз сейчас делают их мумии. И Сарра, и твой сын получат все, что может пригодиться им в долгом странствовании...

- В самом деле? - Лицо Рамсеса просветлело.

- Ручаюсь тебе, что это так, - ответил жрец, - и что будет сделано все, что нужно, чтобы ты, господин, нашел их счастливыми, когда и тебя станет тяготить земное бытие.

Наследник был очень растроган словами жреца.

- Значит, ты думаешь, святой отец, что когда-нибудь я снова увижу своего сына и смогу сказать этой женщине: "Сарра, я знаю, что поступил с тобою слишком сурово!.."

- Я так же уверен в этом, как в том, что сейчас вижу тебя...

- Так говори... рассказывай! - воскликнул царевич. - Человек до тех пор не думает о могиле, пока не опустит в нее часть самого себя. Меня же постигло это несчастие, и как раз в ту минуту, когда я думал, что, кроме фараона, нет никого могущественнее меня.

- Ты спрашивал, господин, - начал Ментесуфис, - какая разница между сожжением умершего и превращением его в мумию? Такая же, как между уничтожением одежды и хранением ее в кладовой. Когда одежда в сохранности, она может не раз пригодиться, и тем более, если она у тебя одна, было бы безумием сжигать ее.

- Этого я не понимаю, - заметил Рамсес, - этому вы не учите даже в высшей школе.

- Но мы можем сказать наследнику фараона. Тебе известно,- продолжал жрец, - что человеческое существо состоит из тела, искры божией и тени, или Ка, которая соединяет тело с искрой божией. Когда человек умирает, его тень и искра отделяются от тела. Если бы человек жил безгрешно, его искра божия вместе с тенью тотчас ушла бы к богам для вечной жизни. Но каждый человек грешит, загрязняет себя в этом мире, и потому его тень - Ка - должна очищаться, иногда в продолжение многих тысяч лет. Очищается же она тем, что, незримая, блуждает по нашей земле среди людей, совершая добрые поступки. Впрочем, тени преступников даже в загробной жизни совершают преступления и окончательно губят и себя, и заключенную в них искру божию. Надо помнить - и для тебя это, наверно, не тайна, - что тень, Ка, в точности похожа на человека, но только как будто соткана из очень тонкого тумана. У тени есть голова, руки и туловище, она может ходить, говорить, бросать или поднимать предметы, одеваться, как человек, и даже, особенно первые несколько сот лет после смерти, должна время от времени чем-нибудь подкрепляться. Впоследствии для нее достаточно изображения яств. Но главную свою силу тень черпает из тела, остающегося после нее на земле. Если мы бросаем тело в могилу, оно быстро портится, и тень вынуждена питаться прахом и гнилью. Если мы сжигаем тело, у тени остается для питания только пепел. Если же мы сделаем из тела мумию, то есть если забальзамируем тело на тысячу пет, тень, Ка, всегда здорова, сильна и проводит время своего очищения спокойно и даже приятно...

- Удивительно, - прошептал наследник.

- Благодаря своим тысячелетним исследованиям жрецы узнали много важных подробностей о загробной жизни. Стало известно, что, когда в теле умершего остаются внутренности, его тень, Ка, требует столько же пищи, сколько и человек; когда же пищи не хватает, тень бросается на живых и высасывает из них кровь. Если же из трупа вынуть внутренности, как мы это делаем, то тень обходится почти без пищи: ее собственного тела, набальзамированного и наполненного сильно пахнущими травами, хватает ей на миллионы лет. Точно так же установлено, что если могила умершего оставлена в небрежении, то тень тоскует и без нужды бродит по земле. Если же в посмертное жилище положена одежда, утварь, орудие и инструменты, которые любил умерший, если стены покрыты картинами, изображающими пиршества, охоту, богослужения, войны и вообще события, в которых покойный принимал участие, если туда помещены также изваяния его близких, прислуги, лошадей, собак, скота, тогда тень не выходит без нужды в мир, ибо находит его в своем доме мертвых. Кроме того, установлено, что многие тени, даже пройдя путь покаяния, не могут войти в страну вечного счастия, ибо не знают соответствующих молитв, заклинаний и как вести беседу с богами. Мы предупреждаем это, заворачивая мумии в папирусы, на которых написаны соответствующие изречения, и кладем в гроб "Книгу мертвых"1. Словом, наш похоронный обряд дает тени силу, охраняет ее от неудобств и тоски по земле, помогает ей войти в общение с богами и спасает живущих от вреда, какой могли бы причинить им тени. Именно это имеем мы в виду, так заботясь о мертвых, и поэтому мы воздвигаем им дворцы и в них - уютнейшие жилища.

1("Книга мертвых" - древнеегипетский религиозно-магический сборник, содержащий заклинания, гимны и молитвы, описание заупокойного ритуала и судеб умершего в загробном мире. По верованию египтян, знание этих магических формул и заклинаний обеспечивало покойному преодоление всех опасностей в его странствиях после смерти, оправдание на суде Осириса и блаженство в царстве мертвых.)

Царевич задумался о чем-то. Наконец сказал:

- Я понимаю, что вы оказываете большую услугу бессильным и беззащитным теням, снабжая их таким образом всем необходимым. Но... кто убедит меня, что тени действительно существуют? О том, что существует безводная пустыня, - продолжал царевич, - я знаю, потому что вижу ее, потому что утопал в ее песках и испытал ее зной. О том, что существуют страны, в которых вода затвердевает, как камень, а пар превращается в белый пух, я тоже знаю, мне говорили об этом заслуживающие доверия очевидцы... Но откуда вы знаете про тени, которых никто не видел, и про их посмертную жизнь, когда ни один человек не вернулся из царства мертвых?

- Ты ошибаешься, царевич, - ответил жрец. - Тени являются иногда людям, и далее случалось, что они открывали им свои тайны. Можно прожить в Фивах десять лет и не видеть дождя; можно прожить сто лет и не встретить тени. Но тот, кто прожил бы сотни лет в Фивах или тысячи лет на земле, увидел бы не один дождь и не одну тень.

- Но кто это жил тысячу лет? - спросил царевич.

- Жила, живет и будет жить святая каста жрецов, - ответил Ментесуфис. - Это она тридцать тысяч лет тому назад поселилась на берегах Нила, она все это время исследовала небо и землю, она создала мудрость и начертала планы всех полей, плотин, каналов, пирамид и храмов...

- Это верно, - перебил Рамсес, - каста жрецов мудра и могущественна. Но где же тени? Кто их видел? Кто разговаривал с ними?

- Знай, господин, - продолжал Ментесуфис, - тень есть в каждом живом человеке. И подобно тому, как есть люди, отличающиеся огромной силой и проницательным взглядом, так есть и такие, которые обладают необычайным даром - еще при жизни выделять свою тень. Наши священные книги полны достовернейших рассказов об этом. Не один пророк умел погружаться в сон, похожий на смерть. Тогда его тень, отделившись от тела, мгновенно переносилась в Тир, Ниневию, Вавилон, видела, что было необходимо, незримо присутствовала при совещаниях, интересующих нас, и, когда пророк просыпался, все ему рассказывала. Не один злой кудесник, засыпая, посылал в дом ненавистного человека свою тень, пугая всю семью. Случалось, что человек, преследуемый тенью кудесника, пронзал ее копьем или мечом. Тогда в доме преследуемого появлялись кровавые следы, а у кудесника оказывалась на теле точь-в-точь такая рана, какая была нанесена тени. Не раз также тень живого человека появлялась вместе с ним, в нескольких шагах от него...

- Знаю я, какие это тени, - пробормотал с насмешкой царевич.

- Я должен добавить, - продолжал Ментесуфис, - что не только люди, но и животные, растения, камни, здания, утварь также имеют свои тени. Только - странное дело! - тень неживого предмета не мертва, а обладает жизнью: двигается, переходит с места на место, даже думает и высказывает свои мысли при помощи различных знаков, большей часть стука. Когда человек умирает, тень его продолжает жить и иногда является людям. В наших книгах записаны тысячи подобных случаев. Одни тени требовали пищи, другие ходили по дому, работали в саду или охотились в горах с тенями своих собак и кошек. Некоторые тени пугали людей, уничтожали их имущество, пили их кровь, даже соблазняли живых на разврат... Но бывали и добрые тени: матери, заботившиеся о детях, павшие воины, предупреждавшие о неприятельской засаде, жрецы, открывавшие нам важнейшие тайны... Еще при восемнадцатой династии тень фараона Хеопса (который отбывает покаяние за то, что угнетал народ, воздвигавший ему пирамиду) появилась на нубийских золотых приисках и, сжалившись над страданиями работавших там узников, указала им новый источник воды.

- Ты рассказываешь интересные вещи, святой муж, - сказал царевич. - Разреши же и мне рассказать тебе кое-что. Однажды ночью в Бубасте мне показали мою тень. Она была в точности похожа на меня и даже одета так же. Но вскоре я узнал, что это вовсе не тень, а живой человек, некто Ликон, впоследствии убивший моего сына... Свои преступления он начал с того, что преследовал финикиянку Каму. Я назначил награду за его поимку... Но наша полиция не только не поймала его, но даже позволила ему похитить эту самую Каму и убить невинного ребенка... Сейчас я узнал, что Каму нашли, а об этом негодяе ничего не известно. Наверно, он здоров, весел и живет на свободе, пользуясь награбленными драгоценностями. Может быть, даже готовится к новым преступлениям.

- Столько людей преследуют этого убийцу, что когда-нибудь он должен быть пойман,- ответил Ментесуфис.- Когда же, рано или поздно, он попадет в наши руки, Египет заплатит ему за огорчения, которые он причинил наследнику престола. Верь мне, господин, ты можешь заранее простить ему все преступления, ибо наказание будет соответствовать злу.

- Я предпочел бы, чтобы он был в моих руках, - ответил царевич. - Иметь такую "тень" при жизни - опасная вещь1.

1 (Интересно, что теория "теней", на которую действительно опиралась необычайная забота египтян об умерших, сейчас нашла распространение в Европе. Ее подробно излагает Адольф д'Асье в книге "Очерк одного позитивиста о загробной жизни человека и спиритизме".)

Не очень довольный этим заключением беседы, святой Ментесуфис простился с царевичем. После него вошел Тутмос, сообщивший, что греки сооружают костер для своего военачальника и что несколько ливийских женщин согласились плакать во время похоронного обряда.

- Мы будем присутствовать на нем, - сказал Рамсес. - Ты знаешь, что мой сын убит? Такое крохотное дитя! Когда я брал его на руки, он смеялся и тянулся ко мне ручонками. Удивительно, сколько подлости может вместить людское сердце. Если бы этот негодяй Ликон покусился на мою жизнь, я бы его понял и даже простил... Но - убить ребенка...

- А о самопожертвовании Сарры говорили тебе? - спросил Тутмос.

- Да. Мне кажется, что это была самая верная из моих женщин, а я так бессовестно поступил с ней... Но как это может быть, - воскликнул царевич, ударяя кулаком по столу, - чтобы до сих пор не был пойман негодяй Ликон?! Мне поклялись финикияне... Я обещал награду начальнику полиции... Здесь, несомненно, что-то кроется...

Тутмос подошел к Рамсесу и стал шептать ему на ухо:

- У меня был посланец от Хирама, который, опасаясь преследований жрецов, скрывается, собираясь покинуть Египет... Хирам будто бы узнал от начальника полиции Бубаста, что... Ликон пойман... но это тайна.

Тутмос глядел на царевича с испугом. Рамсес пришел было в ярость, но тотчас же овладел собой.

- Пойман? - повторил он. - К чему же эта таинственность?

- Начальник полиции, по приказу верховной коллегии, вынужден был передать его святому Мефресу.

- Так! Так! - повторил несколько раз Рамсес. - Значит, досточтимейшему Мефресу и верховной коллегии нужен человек, похожий на меня! Моему ребенку и Сарре хотят устроить торжественные похороны. Бальзамируют их трупы, а убийцу скрывают в безопасном месте! Так! Святой Ментесуфис - великий мудрец. Он рассказал мне сегодня все тайны загробной жизни, растолковал мне похоронный ритуал, как если б я сам был жрецом, по крайней мере третьей степени. А про поимку Ликона и про то, что убийцу припрятал Мефрес, даже не заикнулся! По-видимому, святые отцы больше дорожат мелкими секретами наследника престола, чем великими тайнами загробной жизни. Так!

- Мне кажется, государь, это не должно тебя удивлять, - заметил Тутмос. - Ты знаешь, что жрецы догадываются о твоем нерасположении к ним и принимают меры предосторожности, тем более...

- Что - тем более?

- Что его святейшество очень болен... очень...

- Вот как? У меня болен отец, а я в это время должен во главе армии стеречь пески пустыни! Хорошо, что ты мне сказал об этом! Да, фараон, должно быть, опасно болен, если жрецы так внимательны ко мне... Все показывают мне, рассказывают обо всем, кроме того, что Мефрес припрятал Ликона. Тутмос, - обратился царевич к своему другу, - ты и сейчас уверен в том, что я могу рассчитывать на армию?

- Пойдем на смерть - только прикажи!

- И за знать тоже ручаешься?

- Как за армию.

- Хорошо, - ответил наследник, - теперь мы можем отдать последний долг Патроклу.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск




© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2001-2018
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ist-obr.ru/ "Ist-Obr.ru: Исторические образы в художественной литературе"