Библиотека
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

XVI. ПРОЩАЛЬНЫЙ ПИР

Белые гости с удовольствием приняли участие в подготовке к торжеству. Капитан Новицкий отправился вместе с Габоку на охоту, а Уилсон на лодке поехал ловить рыбу. Томек остался в деревушке стеречь имущество экспедиции, сложенное в палатке.

По словам Уилсона понятие о собственности у сюбео во многом отличается от обычаев белых. Вообще говоря, у сюбео было три вида собственности. Итак, например, предметы сделанные старейшиной рода или его женой для общего потребления считались собственностью всего рода. К таким предметам принадлежали: большая лодка, рассчитанная на несколько десятков человек, большие сосуды для хранения чичи, печи для маниока, пресс для сахарного тростника и скамьи для гостей. Некоторые предметы, например, музыкальные инструменты и ритуальные принадлежности, хотя и считались собственностью всего клана, но находились в постоянном употреблении у отдельных лиц.

В то же время предметы домашнего обихода, лодки, оружие, украшения, одежда и товары приобретенные у европейцев считались личной собственностью владельца. Кроме того, сюбео не особенно стеснялись одолжать у других их личную собственность, даже не спрашивая согласия. Поэтому Томек должен был остаться в палатке, чтобы индейцы не растащили имущество экспедиции.

Впрочем, Томек не жаловался на необходимость вынужденного пребывания в деревушке сюбео. Воспользовавшись благоприятным случаем, он решил ознакомиться с бытом и обычаями индейцев сюбео. С этнографической точки зрения бассейны Амазонки и Ориноко все еще оставались неизученными. Об обитателях низменных саванн и тропических лесов Южной Америки почти ничего не было известно. Кроме того, изо дня в день вымирали целые совершенно незнакомые племена. Многие племена оставляли насиженные места и, объединившись с другими, теряли свои отличительные особенности. Многочисленные реки облегчали первобытным жителям лесов далекие путешествия. Поэтому на огромной площади бассейна Амазонки можно было встретить следы самых разнообразных обычаев и языков, родина которых зачастую находилась очень далеко. Жители лесов, индейцы, везде находили похожий климат, флору и фауну. Везде можно было вести привычный им образ жизни: лесной и речной. Легкость переездов с места на место на лодках по рекам и протокам, похожие условия существования образовали фундамент, на котором вырастала культура всех жителей бассейна Амазонки, причем широко распространенные одинаковые способы посадки маниока и шаманизм придавали этой культуре единый характер.

Томек отдавал себе отчет в том, что редко кто из европейцев может непосредственно наблюдать жизнь индейцев сюбео, и потому с охотой вел наблюдения. Он, например, сразу заметил, что родители по-иному относились к дочерям, а совсем по-другому к сыновьям.

Все матери считали своих дочерей чем то вроде прислуги. По утрам дочери шли на маниоковое поле, где все время находились под неусыпным надзором матерей. Вернувшись с поля, девушки обязаны были помогать матерям в домашних работах.

Сыновья были любимцами матерей. Мальчики от шести до пятнадцати лет были организованы в группы; каждая из них выбирала своего вождя. Под его водительством они целыми днями играли на площади у малоки. Ходили на ходулях, выплетали из пальмовых волокон "змей", которые хватали за палец. Ватаги ребят сами добывали себе пропитание, купались в реке, бродили по лесу. Иногда они принимали участие в танцах и пеньи и даже в обрядах взрослых мужчин. Родители никогда не наказывали детей за шалости или за потерю чего-нибудь, потому что гнев у сюбео считался признаком плохого воспитания.

Томек обратил внимание на шамана, который на площади у малоки занимался "лечением" больных. Каждый род сюбео располагал своим шаманом, и все индейцы свято верили в его чудодейственную силу. По мнению сюбео, великие шаманы-ягуары могли произвольно вызывать сильную бурю, ветер, град и туман, лечить и убивать людей. Томек вручил шаману несколько мелких подарков и стал незаметно расспрашивать его о разных обычаях индейцев сюбео. Когда шаман разговорился, Томек сказал ему, что добыча пищи не требует от сюбео больших трудов.

- Ты сказал правду, - согласился шаман. - Мы живем в лучшие времена. Прежде людям приходилось голодать, потому что они вынуждены были питаться только соком растений и древесной корой.

- Неужели? - удивился Томек. - А я думал, что индейцы уже давно знают маниок.

- Ты ошибался, первые люди не знали другой пищи, кроме сока растений и древесной коры, - ответил шаман. - Пользоваться маниоком и другими полезными растениями они научились гораздо позже.

- А кто их научил?

- Это было так! Однажды голодный старый индеец искал в лесу съедобную кору. В чаще леса он случайно набрел на аунгоку, то есть дерево, листья которого похожи на листья маниока. Плоды маниока падали с дерева на землю, но индеец не знал, что они съедобны. Дерево росло на поляне. Индеец заметил, что около него было много разных животных. Он задумался, что бы это значило. Тогда пришел мудрый агути*. Старик очень удивился, когда увидел, что агути ест плоды, упавшие с дерева. В те времена плоды маниока были лишены скорлупы. "Что ты ешь?" - спросил старик у агути. Агути ответил - "маниок". Потом агути добавил, что люди должны раскорчевать лес и очистить поле, на котором надо посадить маниок. Старик вызвал людей из деревни, а когда они приготовили поле, агути приказал им срезать аунгоку. Индейцы, срубили дерево каменными топорами. Вскоре дерево упало на землю, и все звери, сколько их было, подошли и стали есть его плоды. Старик увидел, что каждая ветка дерева носила другие плоды. На одной росли бананы, на другой - сахарный тростник, на третьей - пататы, на остальных - туру или яд. Агути сказал индейцам, чтобы они срубили по одной ветке и посадили их на поле. Так индейцы научились разводить разные полезные растения и с тех пор перестали голодать.

*(Агути (Dasyprocta aguti) или горбатый заяц, род млекопитающих семейства агутиобразных. Отличается густым, блестящим мехом красновато-желтого цвета с примесью черных и бурых волос. Горло агути лишено меха. Обитает в Бразилии в бассейне Амазонки и в восточных областях Перу. Питается, в основном, плодами и семенами растений. Агути ведут обособленный образ жизни; при встрече с людьми быстро убегают. Самка строит в норе гнездо из мягкого пуха, где и выводит потомство.)

- Думаю, что и раньше им не приходилось голодать. Ведь леса были полны дичи, - заметил Томек.

- А вот и не могли они охотиться! - возразил шаман. - Первые люди не умели пользоваться оружием. Позднее Куваи* научил их ловить рыбу на крючок и стрелять животных из лука. Кроме того, некоторых животных вообще нельзя есть. Например мясо ленивца** сделало бы человека очень ленивым.

*(Куваи - герой мифологии племени сюбео.)

**(Ленивцы - животные отряда американских неполнозубых. В северной Бразилии и в Гвиане распространен ленивец унау или ай из вида двухпалых (Choleopus didactylus). Длина туловища не превышает 70 сантиметров. Шерсть зеленоватого цвета, белая на морде. Ленивцы принадлежат к числу самых оригинальных животных, обитающих в Америке. Водятся в лесах, питаются листьями и плодами деревьев. Обилие пищи позволяет ленивцам вести спокойный, медлительный образ жизни. Им нет нужды даже переходить с места на место. Благодаря мощным крючковатым когтям, они могут целыми днями висеть вниз спиной, на ветке дерева. Голова подвижна и может поворачиваться на 180°. Шерсть ленивца приспособлена к висячему образу жизни и растет от брюха к спине.)

Разговор с шаманом
Разговор с шаманом

- Как видно, сюбео никогда не едят ленивцев, потому что работают с утра до вечера, - пошутил Томек. - Ваши женщины не отдыхают вообще, даже девушки работают без устали весь день.

- Прежде, когда у женщин были барабаны и флейты, они целыми днями не хотели ничего делать, только играли, - ответил шаман. - Тогда Великий Дух разгневался на них, отобрал у женщин музыкальные инструменты и передал их мужчинам. С тех пор мужчины прячут от женщин барабаны и флейты, а если какая-нибудь из них увидит эти инструменты, она должна погибнуть от колдовства.

- Что же в таком случае делают женщины, когда мужчины играют на барабанах и флейтах? - спросил Томек.

- Они должны находится вне малоки и могут вернуться только тогда, когда мужчины спрячут инструменты.

Томек хотел еще продолжать распросы, но около шамана собралась очередь пациентов, ожидающих врачебной помощи.

Капитан Новицкий и Габоку вернулись в деревушку около полудня.

- Как видно, охота была не очень удачной, - приветствовал Томек друга, увидев, что охотники выгрузили из лодки только молодого тапира и несколько птиц.

Ленивец
Ленивец

- Мы подстрелили двух тапиров, но одного из них Габоку отдал индейцам соседнего рода, на чьей земле тапиры были убиты, - пояснил моряк. - Это у них обычай такой - поохотишься удачно на чьей-нибудь земле, будь добр отдай половину хозяевам. Вроде дикари, а смотри какие честные, и как следят за порядком.

- Это надо записать, - сказал Томек. - А может быть вы говорили о чем-нибудь?

- Я пытался узнать у Габоку то да се, но он не хотел в лесу говорить. Он боялся, что нас могут подслушать великаны и напасть.

- Неужели вблизи живут индейцы высокого роста? - спросил заинтересованный Томек.

Птица лесов Амазонки
Птица лесов Амазонки

- Нет, браток! Это сказка, в которую они верят. Меня смех разбирал, когда такой отважный охотник, как Габоку, серьезно говорил о волосатых великанах с двумя лицами и липкими телами. Он уверял меня, что великаны с большим удовольствием охотятся на матерей с детьми, которых они поедают. Габоку рассказывал, что некогда один из его предков поймал и убил такого великана. Говорил, что убить великана можно только тогда, когда луна закрыта облаками, или находится низко над горизонтом.

- Надо будет при случае побеседовать с ним на эту тему. Это интересная легенда.

Перед закатом солнца все женщины скрылись в малоке. Это означало, что мужчины начинают ритуальный обряд. Белые гости, не желая мешать, отошли в сторонку, но с любопытством наблюдали за тем, что делается вблизи лодочной пристани, где собрались все мужчины рода. Некоторые из них достали, спрятанные в кустах священные рога и барабаны. При звуках этих инструментов Габоку и пять его товарищей искупались в священной реке. Во время купанья они натирали тела соками каких-то растений. Это делалось для того, чтобы снискать милость предков, которые должны вооружить воинов мужеством.

Потом воины стали соревноваться в силе и выносливости. Они бичевали друг друга розгами и держали руку в калебассе, наполненной красными муравьями. После таких испытаний они обошли площадь около малоки, играя на священных барабанах и флейтах. Потом спрятали музыкальные инструменты и удалились в малоку; по приглашению старейшины туда же направились и белые гости.

Женщины подали обед, окончив который, мужчины уселись в два ряда на скамьях, установленных одна против другой и начали церемонию курения табака. Свернутые в сигары листья они держали деревянными щипцами, противоположный конец которых можно было вбить в землю. Между курильщиками кружили сразу несколько сигар. Каждый мужчина делал одну или две затяжки и передавал сигару соседу. Габоку позволил затянуться дымом также своей жене, что с его стороны означало огромное доверие.

Внезапно Томск локтем толкнул капитана Новицкого и шепнул:

- Черт возьми, несут чичу... Не знаю, сможешь ли ты проглотить ее.

- Это почему же? - удивленно спросил капитан Новицкий. - Я уже пил чичу, и считаю, что это довольно приятный напиток.

- А ты знаешь, как ее делают?

- Нет, а как?

- Ты в самом деле не знаешь?

- Я ведь не местный пивовар! - вазмутился Новицкий.

- Ну, так слушай! Умягчив и высушив плод маниока, индейцы просеивают его через сито и кладут под пресс. Сухие комки немного поджаривают в печи и измельчают. Из полученной муки выпекают маниоковые хлебцы.

- Ты собирался рассказать как делают напиток, а говоришь о выпечке хлеба, - возмутился Новицкий.

- Не перебивай! Вот именно, они пережевывают эти хлебцы во рту и выплевывают мякиш в специальный сосуд, где смешивают его с водой. Как только начинается брожение, они добавляют, в сосуд немного сахарного тростника и оставляют бродить еще на несколько дней.

- Ты, наверное, прав, чича сладкая, они несомненно добавляют к ней сахарный тростник, - согласился Новицкий.

- И ты в самом деле можешь ее пить?

- А что тебе не нравится в этом напитке?!

- Ведь чичу делают на человеческой слюне!

- А на чем ее делать, раз они не знают другого способа? Ты разве не заметил, что сюбео чрезвычайно чистый народ? После каждой еды чистят зубы и полощут рот!

- Ты шутишь!

- Послушай, браток! Лучше не заглядывай никому в горшки. Чего не видел, ты проглотишь без смущения. Мы не такие деликатесы ели в разных краях. Помнишь, как в Китайском Туркестане ты подбрасывал мне блюдо из засахаренных пиявок? В чужой монастырь со своим уставом не суйся!

Пока друзья переговаривались, мужчины внесли несколько больших сосудов, напоминавших деревянные барабаны. В них была чича. Ставя в коридоре эти ушаты, наполненные пьянящим напитком, они приговаривали:

- Никто из вас не уйдет отсюда, пока не будет выпита вся чича!

Остальные отвечали хором:

- Не выйдем, пока всю не выпьем!

Чичу передавали друг другу из рук в руки в малых калеба-ссах. Томек, притворяясь что пьет, быстро совал сосуд с чичей приятелю, который не моргнув глазом, выпивал до дна всю чарку. Уилсон тоже выпил порядочно, потому что за долгую жизнь среди индейцев Бразилии он привык к их напиткам и кухне.

Томек с облегчением вздохнул, когда индейцы принесли барабаны и флейты. Он полагал, что пир закончится танцами. Томек с любопытством наблюдал за двумя парами мужчин, стоявших в глубине коридора в кухонном отделении. Обняв друг друга за шею, они стояли рядом, держа в одной руке длинные, достигающие уровня земли, флейты.

Танцоры стали играть мелодию, получившую название песенки мотылька. Им вторили музыканты, сидевшие поодаль и игравшие на дудках и барабанах. Не прерывая игры на флейтах, танцоры сделали один медленный шаг, потом остановились, сделали два коротких шага и опять остановились, потом пробежали еще три шага. Так они шли вдоль по коридору, ритмически изгибаясь телами вперед и назад и с грацией переходя с одной стороны коридора на другую.

В первом ряду танцевал старейшина рода, Габоку и два его брата. За ними сюбео, согласившиеся принять участие в экспедиции, остальные танцевали в третьем и четвертом рядах.

Вот танцоры дошли почти до половины длины коридора. Девушки пересмеивались, толкали друг друга локтями и поводили плечами в такт музыки. Одна из пожилых женщин обратилась к ним:

- Идите танцевать!

Три девушки, преодолев стеснительность подбежали к танцорам. Они подскочили к мужчинам, каждая из них обняла партнера левой рукой за талию и танец начался. Девушки часто менялись. В конце коридора танцоры повернулись, издав протяжный, высокий клич.

Танцы вскоре прекратились. Женщины ушли в свои помещения, мужчины опять расселись на циновках, расстеленных на полу. Старейшина собственноручно вынес еще одну калебассу. Уилсон нагнулся к друзьям и тихо сказал:

- Теперь, пожалуй, лучше всего незаметно удалиться. Они будут пить священный напиток михи.

- А что это такое? Чужих они тоже им угощают? - спросил Новицкий.

- Угостить, угостят, но михи они получают из наркотического растения. Напившись михи люди теряют сознание и видят странные сны.

- Вы правы, лучше всего уйти,- сказал Томек.

- Напиток вызывает видения? - с любопытством переспросил Новицкий. - В Китае мне приходилось курить опий. Неужели михи действует так же, как опий?

- Не знаю, я боюсь наркотиков. Ну как, идем? - настаивал Уилсон.

- У меня идея! Вы идите в палатку, а я пока останусь, - предложил Новицкий. - Томек интересуется разными вещами из жизни туземцев, а я готов пожертвовать собой ради науки!

- Скажи прямо, что тебя интересует действие наркотика, - проворчал Томек. - Твое любопытство к хорошему не поведет!

- Не каркай, браток! Ну, теперь давайте ходу отсюда, а то потом будет трудно...

Новицкий остался с туземцами. Как раз в этот момент старейшина передал одному из мужчин калебассу со священным напитком*, говоря:

*(Наркотическое средство михи индейцы получают из соков растения Banisteriopsis caapi и других. Вызывает рвоту, а при сильных давках ужасные галлюцинации.)

- Пей быстро, чтооы скорей напиться;

- Теперь я скоро опьянею, - ответил мужчина. Один из сюбео, после солидного глотка крикнул:

- Хо-хо-о-о, Хоооо! Вот приближается! Что чувствуешь?

- Хорошо, смотри, она горькая!

- Вкус горький. Наши предки тоже пили михи. Дай мне еще!

Все по очереди выпили по одной порции, потом повторили. Старейшина принес еще одну калебассу, полную михи. После третьей порции один из сюбео, сидевший в первом ряду сказал:

- Довольно пить. Спасибо, я сажусь, чтобы меня посетили видения*.

*(Обрядные слова во время принятия священного напитка михи, который по религиозным убеждениям должен подаваться в никогда не мытых сосудах.)

Капитан Новицкий не отказался от третьей порции. Он сидел опершись спиной о стену. В его глазах темно-коричневые тела пирующих налились кровавым пурпуром. Вскоре вся малока превратилась в огромное облако кроваво-красного тумана. В тумане стали появляться лица знакомые и незнакомые. Вот в ореоле красного облака показалось лицо Смуги. Новицкий хотел встать, чтобы приветствовать друга, но только тяжело опустился на циновку. Смуга остановился рядом. В одной руке держал голову незнакомого мужчины, в другой - свою собственную. Смуга потрясал этими головами, а они кривились в ужасных гримасах. Новицкий был поражен, у Смуги на плечах было две головы и даже три! Красивые и гибкие индейские девушки танцевали вокруг него. Среди танцующих Новицкий вдруг увидел Салли и Наташу... Потом все начали жевать маниоковый хлебец выплевывать его в огромные сосуды для чичи, которые танцевали вместе с ними. Потом девушки медленно исчезли в кровавом тумане. Теперь Новицкий очутился в джунглях, пестревших разнообразными цветами. Ветви каких-то незнакомых деревьев клонились к Новицкому. Он почувствовал легкий, одуряющий аромат. Ему стало душно. Его окружила толпа тибетских монахов, которые танцевали танец смерти. Он прикрикнул на них, требуя чтобы они удалились, но они стянули с себя рясы вместе с телом и теперь перед глазами Новицкого танцевали голые скелеты. Вдруг среди них очутился старший Вильмовский. Суровым взглядом он отстранил ламов, а потом вперил взгляд в Новицкого. Погрозил ему пальцем, взял за руку и куда-то повел. Они очутились в парке. С волнением смотрел Новицкий на дворец в Лазенках. Вот мост, вот вода, а вот плывут лебеди. Вскоре появился Томек, а за ним длинная цепь различных зверей. "В Лазенках мы организуем зоологический сад", - говорит Томек. Львы, тигры, пантеры, ягуары, носороги и слоны строят себе клетки, входят в них и закрывают за собой двери. Они подмигивают Новицкому, требуя, чтобы он тоже построил себе клетку. Новицкий убегает от них на По-вислье. Вот он уже рядом с домом, в котором провел детство. Вбегает на лестницу. Как вдруг ему преграждает путь Альварес. Одним ударом кулака Альварес валит его на землю и топчет ногами. Новицкий пытается руками заслонить себя от ударов, но ему это не удается. Вторичный удар вызвал приступ ужасной тошноты, появляется рвота...

Из пурпурного тумана возникает мрачный коридор малоки. Новицкий очнулся, будто вынырнул на поверхность из воды, в которой тонул...

Капитан с трудом встал с циновки. Шатаясь вышел из малоки. На берегу реки разделся до пояса и окатил себя прохладной водой. Дрожа от холода, взял одежду под мышки и проскользнул в палатку. Томек и Уилсон спали сном праведников. Новицкий лег в гамак, накрылся одеялом и буркнул:

- Акуле в зубы проклятое михи, поделом мне, раз я не послушался умнейших.

Вскоре он опять гулял по Лазенковскому парку в Варшаве.


предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск


Диски от INNOBI.RU


© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2001-2012
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ist-obr.ru/ "Ist-Obr.ru: Исторические образы в художественной литературе"