Библиотека
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава вторая

Многолюдная свита фараона все еще находилась в зале, но как будто раскололась на две части: с одной стороны Херихор, Мефрес и несколько престарелых верховных жрецов. С другой - все военачальники, вельможи и большая часть младших жрецов. Орлиный взгляд фараона сразу уловил и отметил этот раскол среди сановников, и в душе молодого повелителя вспыхнула радость и гордость.

"Итак, не извлекая меча, я уже одержал победу", - подумал он.

Между тем военачальники и высшие сановники все дальше и решительнее отодвигались от Херихора и Мефреса. Никто не сомневался, что оба верховных жреца, до сих пор наиболее влиятельных в государстве, не пользуются милостью нового фараона.

Владыка прошел в трапезную, где прежде всего его внимание привлекло число прислуживающих жрецов и подаваемых блюд.

- Неужели я должен все это съесть? - спросил он, не скрывая удивления.

Жрец, наблюдавший за кухней, объяснил, что блюда, оставшиеся от трапезы его святейшества, приносят в жертву умершим членам династии.

Говоря это, он указал на ряд изваяний, расставленных вдоль трапезной. Владыка посмотрел на эти статуи, которые, судя по виду, ничего не ели, а потом на цветущие лица жрецов, которые, очевидно, съедали все, и потребовал себе пива и солдатского хлеба с чесноком.

Старший жрец остолбенел, однако передал приказ дальше.

Младший заколебался было, но повторил поручение отрокам и отроковицам. Отроки, казалось, не поверили своим ушам, но тотчас же разбежались по всему дворцу.

Через четверть часа они вернулись с испуганными лицами, шепча жрецам, что нигде нет солдатского хлеба и чеснока.

Фараон улыбнулся и распорядился, чтобы впредь на кухне всегда были простые блюда. Потом съел голубя, кусок рыбы, пшеничную булку и запил все вином.

Мысленно он признал, что блюда приготовлены отлично, а вино - превосходно, однако подумал и о том, что придворная кухня, наверно, поглощает колоссальные суммы.

Воскурив благовония в честь предков, повелитель направился в царский кабинет, чтобы выслушать доклады.

Первым выступил Херихор. Он поклонился фараону значительно ниже, чем когда приветствовал его в первый раз, и с глубоким волнением в голосе поздравил его с победой над ливийцами.

- Ты, повелитель, бросился на ливийцев, как тифон на жалкие шатры кочевников в пустыне. Ты выиграл большое сражение с весьма незначительными потерями и одним ударом благословенного богами меча закончил войну, которой мы, простые смертные, не предвидели конца.

Фараон почувствовал, что его неприязнь к Херихору начинает ослабевать.

- Поэтому, - продолжал Херихор, - верховная коллегия всеподданнейше просит тебя, владыка, назначить доблестным полкам награду в десять талантов. Сам же ты, пресветлый государь, разреши рядом с твоим именем писать: "Победоносный".

В расчете на молодость фараона Херихор хватил через край в своей лести, и это отрезвило Рамсеса.

- А какое же прозвище вы дадите мне, когда я сокрушу ассирийскую армию и наполню храмы богатствами Ниневии и Вавилона? - спросил он.

"Он не перестает мечтать об этом!.." - подумал про себя верховный жрец.

Фараон же, как бы в подтверждение его опасений, спросил: - Какова же численность нашей армии?

- Здесь, под Мемфисом?

- Нет, во всем Египте.

- У вашего святейшества было десять полков, - ответил верховный жрец. - У достойнейшего Нитагора на восточной границе - пятнадцать. Десять полков стоит на юге, потому что Нубия начинает волноваться... А пять размещены гарнизонами по всей стране.

- Всего, значит, сорок? - подсчитал фараон. - А сколько в них будет солдат?

- Около шестидесяти тысяч. Фараон вскочил с кресла.

- Шестьдесят вместо ста двадцати! - вскричал он, - Что это значит? Что вы сделали с моей армией?

- У нас нет средств на содержание большей...

- О боги! - воскликнул фараон, хватаясь за голову. - Да ведь через какой-нибудь месяц на нас нападут ассирийцы! А мы обезоружены!

- С Ассирией у нас заключен предварительный договор, - заметил Херихор.

- Так может ответить женщина, а не военный министр. Какое значение имеет договор, за которым не стоит армия?.. Ведь царю Ассару достаточно половины его армии, чтобы раздавить нас!

- Не изволь беспокоиться, святейший государь. При первом же известии о предательстве ассирийцев у нас будет полмиллиона воинов...

Фараон расхохотался ему в лицо.

- Что? Откуда? В своем ли ты уме? Ты роешься у себя в папирусах, а я семь лет провел в армии, почти не пропуская дня, чтобы не быть на ученье или маневрах. Каким образом за несколько месяцев вы соберете полумиллионную армию?..

- Вся знать выступит...

- Какой прок в твоей знати?.. Знать - это не солдаты. Для полумиллионной армии нужно по крайней мере сто пятьдесят полков, а у нас, как вы сами говорите, их всего сорок... Как же эти люди, которые сейчас пасут скот, пашут землю, лепят горшки или пьют и бездельничают в своих поместьях, - как же они научатся военному делу? Египтяне - плохие солдаты. Я это хорошо знаю, потому что наблюдаю их каждый день. Ливиец, грек, хетт уже ребенком стреляет из лука и пращи и отлично владеет палицей; за один год он научается прекрасно маршировать. А египтянин и после трех лет обучения марширует кое-как. Правда, с мечом и копьем он осваивается за два года, но чтобы научиться попадать в цель, ему мало и четырех. Значит, в несколько месяцев вы соберете не армию, а полумиллионную орду, которую в одно мгновение разобьет другая орда - ассирийская, потому что, хотя у ассирийцев полки неважные и плохо обучены, ассирийский солдат умеет метать камни и стрелы, рубить и колоть, а главное - бросаться в бой, как дикий зверь, что совсем несвойственно мирному египтянину. Мы побеждаем неприятеля тем, что наши дисциплинированные и хорошо обученные полки бьют, как таран. Чтобы расстроить нашу колонну, надо истребить половину ее солдат. Но если нет колонн, то нет и египетской армии.

- Истину говоришь ты, государь, - ответил Херихор взволнованному фараону. - Только богам дано такое знание дела. Я тоже вижу, что силы Египта слабы и что для укрепления их потребуется многолетняя работа. Потому-то я и хочу заключить договор с Ассирией.

- Ведь вы его уже заключили.

- Временный. Саргон, узнав о болезни царя и опасаясь твоего святейшества, отложил окончательное подписание договора до твоего восшествия на трон.

Фараон опять пришел в ярость.

- Что? - вскричал он. - Так они действительно думают захватить Финикию? И надеются, что я подпишу позорный приговор своему царствованию? Злые духи обуяли всех вас!..

Аудиенция была окончена. Херихор на этот раз пал ниц. Возвращаясь от фараона, он рассуждал про себя:

"Фараон выслушал доклад - значит, он не отвергает моих услуг. Я сказал ему, что он должен подписать договор с Ассирией, следовательно, самое трудное дело сделано... Может быть, пока Саргон приедет к нам снова... Но это лев... даже не лев... а разъяренный слон, этот юноша... А ведь его сделали фараоном только потому, что он - внук верховного жреца. Он еще не понимает, что те же руки, которые подняли его так высоко..."

В передней достойнейший Херихор остановился, о чем-то подумал и, вместо того чтоб пойти к себе, направился к царице Никотрисе.

В саду никого не было, только из рассеянных по нему павильонов доносились вопли. Это женщины умершего фараона оплакивали того, кто ушел на запад.

Скорбь их, казалось, была искренней.

После Херихора в кабинет нового повелителя вошел верховный судья.

- Что ты скажешь мне, достойнейший? - спросил Рамсес.

- Несколько дней назад близ Фив произошел необыкновенный случай, - ответил судья. - Какой-то крестьянин убил жену, троих детей и сам утопился в священном пруду.

- Сошел с ума?

- Очевидно, голод побудил его... Фараон задумался.

- Странный случай, - сказал он. - А у меня к тебе другой вопрос. Какие преступления чаще всего наблюдаются в последнее время?

Верховный судья стоял в нерешительности.

- Говори смело, - сказал фараон, начиная терять терпение, - ничего не скрывай от меня. Я знаю, что Египет попал в трясину, и хочу его извлечь оттуда, а для этого мне нужно знать все источники зла...

- Чаще всего... наиболее обычные преступления - это бунты. Но бунтует только чернь... - поспешил прибавить судья.

- Я слушаю, - сказал фараон.

- В Косеме1, - продолжал судья, - взбунтовался полк каменщиков и каменотесов, которых вовремя не снабдили всем необходимым. В Сехеме крестьяне убили писца, собиравшего налоги. В Мелькатисе и Пи-Хебите2 опять-таки крестьяне разрушили дома финикиян-арендаторов. У Касы они отказались чинить канал, утверждая, что за эту работу им полагается плата от казны. Наконец, в порфировых каменоломнях каторжники избили надсмотрщиков и хотели всей толпой бежать к морю.

1 (Косем. - Очевидно, имеется в виду главный город 20-го нома Нижнего Египта (современный Сафф-эль-Хеннэ).)

2 (Пи-Хебит - точнее Пер-Хеби (современный Бехбейт-эль-Хагар) - город в 12-м номе Нижнего Египта на севере центральной части Дельты.)

- Твои сообщения для меня отнюдь не новость, - ответил фараон. - Но что ты думаешь об этом?

- Прежде всего надо наказать виновных... А я думаю, что прежде всего надо дать работнику то, что ему полагается, - сказал фараон. - Голодный вол ложится на землю, голодная лошадь шатается на ходу и падает. Так разве можно требовать, чтобы голодный человек работал и не жаловался, что ему плохо?

- Значит, ваше святейшество...

- Пентуэр создаст комиссию для расследования этих дел, - перебил фараон. - А пока я не хочу, чтоб наказывали виновных.

- Но тогда вспыхнет общий бунт! - воскликнул с ужасом судья.

Фараон, подперши голову руками, молчал и о чем-то думал.

- Хорошо, - сказал он наконец. - Пусть судьи делают свое дело, только... без жестокостей... А Пентуэр пусть сегодня же созовет комиссию... Право, - прибавил он немного погодя, - легче распоряжаться на поле сражения, чем в том хаосе, какой водворился в Египте...

После ухода верховного судьи Рамсес позвал Тутмоса и приказал ему приветствовать от имени фараона войска, возвращающиеся от Содовых озер, и раздать двадцать талантов офицерам и солдатам. Затем фараон велел позвать Пентуэра, а до его прихода принял главного казначея.

- Мне хотелось бы знать, - сказал фараон, - каково состояние нашей казны.

- В данный момент, - ответил сановник, - у нас имеется приблизительно на двадцать тысяч талантов ценного имущества в житницах, скотных дворах, амбарах и сундуках. Кроме того, ежедневно поступают налоги.

- Ежедневно бывают и бунты, - прибавил фараон. - А каковы наши доходы и расходы? На армию мы тратим в год двадцать тысяч талантов. На двор фараона от двух до трех тысяч талантов в месяц.

- Неужели? А общественные работы?

- В настоящее время они выполняются бесплатно, - ответил главный казначей, опустив глаза.

- А доходы?..

- Сколько мы тратим, столько и получаем... - бормотал казначей.

- Значит, мы получаем сорок - пятьдесят тысяч талантов в год, - подытожил фараон. - А где остальное?..

- В залоге у финикиян, у некоторых ростовщиков, у торговцев, наконец - у святых жрецов...

- Хорошо, - сказал фараон. - Но ведь существует неприкосновенный фонд фараонов в золоте, платине, серебре и драгоценных камнях. Сколько он составляет?..

- Он нарушен уже десять лет тому назад и израсходован...

- На что?.. Для кого?..

- На нужды двора, - ответил казначей, - на подарки номархам, храмам...

- Двор ведь получал средства из текущих налогов, разве подарки могли истощить всю сокровищницу моего отца?

- Осирис-Рамсес, отец ваш, был щедрым государем и делал крупные пожертвования...

- Ну, например, какие?... Я хочу, наконец, узнать... - продолжал с раздражением допытываться фараон.

- Точные счета находятся в архивах. Я помню только общие цифры...

- Говори...

- Например, храмам, - сказал нерешительно казначей, - за время своего счастливого царствования Осирис-Рамсес подарил около сотни городов, до ста двадцати кораблей, два миллиона голов скота и два миллиона мешков зерна, сто двадцать тысяч лошадей, восемьдесят тысяч рабов, пива и вина около двухсот тысяч бочек, миллиона три караваев хлеба, тысяч тридцать дорогих одеяний, тысяч триста кувшинов меду, оливкового масла и благовоний. Кроме того, тысячу талантов золота, три тысячи серебра, десять тысяч листов бронзы, пятьсот тысяч талантов темной бронзы, шесть миллионов венков, тысячу двести статуй богов и около трехсот тысяч драгоценных каменьев1. Других цифр я сейчас не помню, но все это записано...

1 (Дары Рамсеса XII храмам были несравнимо больше.)

Фараон рассмеялся, вскинув кверху руку, но вдруг вспылил и, ударив кулаком по столу, воскликнул:

- Это неслыханное дело, чтобы кучка жрецов употребила столько пива, меда, венков и одежд, имея собственные доходы. Огромные доходы, в несколько сот раз превышающие потребности этих святых...

- Ваше святейшество изволили забыть, что жрецы поддерживают десятки тысяч бедняков, лечат больных и содержат около двадцати полков за счет храмов.

- На что им эти полки?.. Ведь фараоны пользуются ими только во время войны. Что касается больных, то почти каждый платит за себя или отрабатывает, что должен храму за лечение. А бедняки? Они работают на храмы - носят богам воду, принимают участие в торжественных процессиях, а главное - помогают творить чудеса.

Ведь это им возвращают у врат храмов потерянный рассудок, зрение, слух, у них исцеляются руки и ноги, а народ, глядя на эти чудесные исцеления, тем усерднее молится и приносит богам тем более щедрые жертвы. Бедняки - это как бы волы и овцы храмов. Они приносят им чистую прибыль.

- Да ведь жрецы, - решился заметить казначей, - и не расходуют всех жертвоприношений, а копят их и увеличивают фонд.

- Для чего?

- На случай какой-нибудь внезапной нужды государства.

- А кто видел этот фонд?

- Я сам, - ответил сановник. - Сокровища, спрятанные в Лабиринте, не убывают, а множатся из поколения в поколение, чтобы в случае...

- Чтобы, - перебил фараон, - было что взять ассирийцам, когда они завоюют Египет, так чудно управляемый жрецами! Спасибо тебе, казначей, - прибавил он. - Я знал, что положение Египта очень скверно, но не предполагал, что государство разорено вконец. В стране бунты, армии нет, фараон в нужде... но зато сокровищница в Лабиринте обогащается из поколения в поколение!.. Если бы каждая династия, только династия, приносила храмам столько, сколько им подарил мой отец, в Лабиринте было бы уже девятнадцать тысяч талантов золота, около шестидесяти тысяч талантов серебра, а сколько зерна, скота, земли, рабов и городов, сколько одежд и драгоценных каменьев - этого не сосчитать самому лучшему счетоводу!..

Главный казначей ушел от повелителя удрученный. Но и фараон не был собой доволен. Подумав, он решил, что слишком откровенно разговаривал со своими сановниками.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск


Диски от INNOBI.RU


© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2001-2012
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ist-obr.ru/ "Ist-Obr.ru: Исторические образы в художественной литературе"