Библиотека
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава 37

Операция "Заморская волна", - докладывал Курский в ОГПУ, - завершена. Все группы террористов и диверсантов, которые РОВС засылал на Северный Кавказ, своевременно захвачены и обезврежены. Разгромлено несколько крупных контрреволюционных формирований, а в их числе "Крымский штаб крестьянских объединений". Присылаемое из-за границы оружие, предназначенное для повстанцев, изъято и сдано на склады ОГПУ. Крупные суммы в золоте и иностранной валюте, которые РОВС передавал легендируемой "организации", сданы в Госбанк СССР.

Сорвана попытка японского генштаба получить у РОВС двенадцать тысяч белогвардейских офицеров для усиления антисоветских провокаций на Дальнем Востоке.

В ходе операции через наших разведчиков получено много ценной разведывательной информации, в том числе о количественном составе отдела РОВС, о планах и намерениях Высшего монархического совета. Получены достоверные сведения о тайных связях отдела РОВС в Бухаресте с разведками некоторых буржуазных стран (Англия, Германия, Румыния).

Наши разведчики проникли в белогвардейскую организацию в Белграде, в так называемое "Представительство кубанских казаков", а впоследствии были арестованы два его эмиссара.

Геруа
Геруа

На границе с Румынией была выявлена тайная переправа румынской буржуазной разведки, которая активно использовалась ровсовцами. Эта переправа была взята под наш контроль, в результате выявлено одиннадцать шпионов, направляемых из-за кордона в нашу страну. Все эти вражеские лазутчики захвачены и преданы суду.

В результате проведения операции враги были дезинформированы, их антисоветская деятельность направлена по ложному пути, силы постепенно были истощены и, по существу, обескровлены. К моменту окончания операции РОВС был на грани развала; прекратил свое существование Высший монархический совет в Париже...

Важным итогом "Заморской волны", - писал далее Курский, - явилось то, что врагам за десять лет, пока велась операция, не удалось раскрыть существо мероприятий ОГПУ, хотя они стремились это сделать путем присылки на Северный Кавказ "контролеров": полковника Авраменко и генерала Штейфона.

Итак, все враги, оказавшиеся к этому времени на территории Советского Союза, были захвачены и переданы суду. Были также арестованы Кторин и Лещенко, которые на допросах раскрыли в известном им объеме характер враждебной работы РОВС. Однако некоторые враги получили справедливое возмездие после Великой Отечественной войны.

После гитлеровского вторжения на территорию Советского Союза генерал Витковский, исполнявший к тому времени обязанности начальника РОВС, обратился с призывом к членам этой организации вступать в ряды германской армии. Других возможностей у них не было, так как в результате ряда чекистских операций главари белой эмиграции не смогли перед войной создать в Советском Союзе антисоветское подполье и свою агентурную сеть.

Большинство ровсовцев отвергли призыв Витковского, но некоторые отозвались на него, и в их числе были Геруа, Жолондковский, Авраменко...

* * *

Советская Армия неудержимым валом продвигалась на запад. Вот-вот будет освобожден Бухарест. А накануне, вечером, на тихой улице, в каменном доме с железной решеткой на парадной двери, за закрытыми окнами, сильно постаревший человек шагал по ворсистому ковру из угла в угол большой комнаты. На столе стояла зажженная лампа с фарфоровым абажуром. Тусклый ее свет отражался на темной полировке старинной мебели. И медленный шаг хозяина дома, и его глубокие раздумья, и шкаф с книгами говорили о том, что здесь, возможно, обитает человек интеллектуальной профессии. Но это был дом человеконенавистника. Возможно, что этот ссутулившийся человек за последние годы самолично никого не истязал и не убивал. Он уже забыл, когда пускал в действие свой пистолет, постоянно находившийся в кармане. И однако это был каратель, и это было известно тем, кто знал его обрюзгшее длинное лицо с мясистым носом и бегающими глазами, спрятанными за выпуклые линзы очков.

Куда идти, что делать? Или ему следует бежать из города? Может, лучше сменить квартиру, изменить внешность? Он подошел к столику, налил вина. Толстые, узловатые пальцы, обхватившие бокал, дрожали. Неужели он, генерал Геруа, боится? Он, который свою жизнь посвятил борьбе с большевизмом, теперь дрожит?

В кабинете было тихо. Никого из близких людей в живых уже не было. Мерцающий свет лампы освещал его бледное лицо. Зачем он остался здесь? Может, пойти разыскать Морузова? А стоит ли?

Морузов перед войной сделал блистательную карьеру: из безвестного начальника разведотдела превратился во всемогущего шефа военной полиции.

Геруа ходил по кабинету и все не мог прийти к решению - идти или не идти? Наконец он решился.

Комиссар и инспектор префектуры сидели в своем кабинете, когда вошел охранник и доложил, что какой-то старый господин спрашивает Морузова.

- Ишь, чего он захотел, - выругался комиссар, - пусть идет на кладбище.

Геруа не знал, что бухарестская полиция уже избавилась от своего когда-то всесильного шефа, он был убит полицейскими перед приходом советских войск в Бухарест.

- Этот господин настойчиво добивается приема, - сказал охранник.

- Кто такой? - спросил инспектор.

- Не знаю, - засопел охранник. - Довольно представительный человек. Он шибко взволнован.

- А кто нынче не волнуется? Все волнуются. Только если коммунист...

- Нет, этот не коммунист. Их я за квартал узнаю, - выпалил охранник.

- Давай сюда этого типа, - мрачно произнес комиссар.

Когда Геруа вошел, инспектор вспомнил, что видел его несколько раз у Морузова, и знал о том, что это русский генерал.

- Я должен вас попросить передать господину Морузову...

Тут неожиданно вмешался в разговор комиссар.

- Опоздали, господин... русский.

Геруа вопросительно посмотрел на комиссара.

- Да, да, господин... опоздали. Нет Морузова, как в свое время не стало Кодряну. Вы же знаете, у нас две полиции. Военная полиция Морузова убрала Кодряну - шефа королевской полиции. А та в свою очередь избавилась от Морузова.

Говоря это, комиссар смотрел на русского генерала-эмигранта с опаской, отвращением и вдруг спросил:

- Зачем пришли сюда?

Геруа был ошеломлен таким приемом. Он как человек, принявший румынское подданство, считал, что вправе требовать покровительства у румынской полиции, ведь, защищая его, полиция в конце концов будет защищать и себя. Неужели эти чины полиции не понимают этого? И он сказал:

- Мне понятна сложность положения, но я как гражданин этой страны рассчитываю на вас. При всех обстоятельствах полиция-то останется.

- Румынская полиция одно, а русские эмигранты - это совсем другое, - резко произнес комиссар. - Вы, очевидно, не очень знаете наши законы.

Геруа пристально посмотрел на комиссара. Его физиономия была ему знакома: он неоднократно видел его у Морузова и про себя подумал: "Этот прохвост мне и раньше был антипатичен, а теперь совсем обнаглел". Вслух он сказал:

- Господин комиссар, нам не следует ссориться в такой суровый момент, и вы зря называете меня эмигрантом. По документам я давно румынский гражданин, и вам это хорошо известно.

- Ха-ха. Какой же вы румын? Вас никто сюда не просил. Вы убежали из России и примазываетесь к нам, - воскликнул инспектор.

- С какого момента ваша полиция перестала быть антибольшевистской? Вы же знаете, что сейчас происходит, это касается вас и меня. Нам всем может быть худо.

- Не путайте, господин генерал, полицию с вами, - ехидно произнес комиссар. - Если что случится, то только с вами, а что касается полиции - она выполняет высочайшие приказы.

Геруа чувствовал, что вот-вот сорвется и наговорит резкостей. Он и раньше подозревал, что полицейские чины предатели, а сейчас, когда армия красных у ворот Бухареста, они делают вид, будто ничего не происходит. Он понял, что надо бежать на запад и не приходить сюда; полиция, чтобы выгородить себя, выдаст его русским...

Покинув полицию, Геруа быстро направился не к своему дому, а в другую сторону: он надеялся застать Авраменко, хотя надежды на это было очень мало.

Вдруг он увидел на тротуаре свежие брошюрки величиной с листок календаря, отпечатанные на папиросной бумаге. Он поднял одну и пробежал глазами: "...Изо дня в день, каждый час, каждую минуту происходят решающие события. Сокрушая и преследуя гитлеровскую армию, советские войска достигнут Ясс, Галаца и Бухареста в таком же темпе, в каком они достигли Минска, Гродно и Вильнюса. Идет Красная Армия!"

Геруа бросил брошюрку и почти побежал. Достигнув улицы Сэриндар, он свернул в переулок. У дома, где размещался Авраменко, генерал увидел небольшой автомобиль, на который двое каких-то людей грузили вещи. Из подъезда с двумя чемоданами выскочил Авраменко и быстрыми шагами достиг машины.

- Здравствуйте, Иван Дмитриевич, - сказал Геруа. - Какая приятная встреча. Где вы эти дни пропадали?

Авраменко не ответил. Он смотрел на Геруа, как на привидение.

- Иван Дмитриевич, что с вами? А ведь я-то шел к вам с надеждой!

- Отныне я вас не знаю, - приблизившись, тихо сказал Авраменко. - Мы с вами не встречались. Понятно?

Авраменко вскочил в машину. За ним последовали двое, и через миг на этом месте осталось лишь облачко бензиновой гари...

* * *

Приближалось неотвратимое возмездие.

"Местоблюститель" престола - Н. Н. Романов, главари РОВС Врангель, Кутепов и Миллер еще до войны бесславно сошли с политической арены. Они были мертвецами. А их ближайшие сподвижники, воевавшие на стороне гитлеровских войск, к концу войны один за другим попадали в плен.

В марте 1945 года в Австрии был схвачен генерал Шкуро. Тогда же в плен попал атаман Краснов, удравший в Северную Италию, настойчиво, но безуспешно предлагавший свои услуги англичанам. Пленены генералы белой армии Султан-Гирей-Клыч, Доманов и другие злейшие враги. Все они были преданы суду и получили суровое наказание. Из активных ровсовцев первым арестовали Жолондковского. Это случилось в Белграде, куда полковник перебрался из Парижа, как только началась война.

С трепетом он думал о подходе Красной Армии. Он знал, что те, кого он истязал в белой контрразведке, не могли забыть его жестокостей. В эти тревожные для него часы он вспоминал потные, горячие лица своих жертв, их глаза, полные ненависти и боли, их резкие, захлебывающиеся кровью голоса.

Зачем он перебрался из Парижа в Белград? Нынче, сидя за столом, он видел в стекле отражение своего осунувшегося лица, с черной повязкой на глазу. Проклятая повязка, из-за нее он получил отказ Нарциссы и убил ее. Жолопдковский посмотрел на свои ладони, будто пытаясь рассмотреть, лет ли на них пятен крови.

- Вы себя плохо чувствуете, господин полковник? - спросил вошедший инспектор белградской полиции Хорич, с которым Жолопдковский в последнее время поддерживал некоторые отношения.

- Да, чувствую себя отвратительно, - сказал Жолопдковский. - Я вас просил найти Науменко.

* * *

Их судили вместе: Жолондковского, Науменко и Авраменко.

- На скамье подсудимых, - говорил обвинитель, - сидят люди без чести и принципов. Преследуя честолюбивые цели, они вели тайную войну. Они входили в белоэмигрантские монархические круги, служили иностранным разведкам. Это по их инициативе подготавливались и засылались в Советский Союз диверсанты. Это они проповедовали террор против руководителей Советского государства...

Военный трибунал, посовещавшись, вынес то единственно правильное решение, которое заслужили предатели своего народа: они были приговорены к расстрелу.

Не избежал возмездия и Геруа.

...Он отшатнулся, увидев военных в незнакомой форме. К нему подошел капитан с пистолетом в руке.

- Именем Советского Союза вы арестованы! Геруа хотя и ожидал этого момента, однако замешкался от неожиданности. Капитан вновь скомандовал:

- Сдать оружие.

Обыск окончен. Геруа подошел к столу, придвинул составленный протокол и, не глядя на советского офицера, стоя подписал бумагу, бросил ручку на стол. Выражение его лица было каменным, лишь дрожали уголки рта.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск


Диски от INNOBI.RU


© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2001-2012
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ist-obr.ru/ "Ist-Obr.ru: Исторические образы в художественной литературе"