Библиотека
Ссылки
О сайте






предыдущая главасодержаниеследующая глава

12. Начало упадка рабовладельческой Римской империи в конце II - в III в.

О жизни Римской империи в III в. н. э. рассказывается в книге А. Ладинского "В дни Каракаллы", а также в романе Ф. Мора "Золотой саркофаг".

В романе А. Ладинского глазами каллиграфа, жителя причерноморского города Томы, мы видим жизнь Римской империи в годы правления императора Каракаллы (211-217). Вместе с рассказчиком читатель побывает на рудниках Кавказа, при дворе римского императора, в торговой Антиохии, разноплеменной Александрии, на тайных собраниях первых христиан, в лагере римских легионеров. Роман содержит интересные сведения о быте и нравах различных слоев населения.

Ф. Мора - венгерский писатель, археолог и историк по образованию. Действие романа "Золотой саркофаг" происходит в Римской империи во времена правления Диоклетиана (284-305). Разлагающийся рабовладельческий строй и обреченная империя агонизируют. Последним средством сохранения своего господства императоры избрали террористическую диктатуру. Все, кто не хотел признавать императора живым богом, рассматривались как государственные преступники. Сюжет книги - судьба юноши и девушки, которые не в силах создать свое счастье в этом мире лжи и насилия, где нет места гуманизму и любви. Основная идея романа - трагедия человеческой личности в условиях деспотизма. Роман историчен в подаче материала и вместе с тем актуален по своему идейному содержанию.

Большую опасность для судеб "мировой" державы представляли набеги варваров, которых привлекали богатства империи и ее плодородные земли. С ужасом повествует об этом уже древнеримский поэт Овидий, высланный за вольнодумие в приграничный город Томы. В его стихах запечатлены сцены опустошительных вторжений сарматских племен, живших в Северном Причерноморье (фрагмент "Набеги варваров"). Спустя два века после смерти Овидия вторжения варваров перестали быть эпизодическими и приобрели массовый характер. Целые племена германцев и других народов переходили границу, встречая поддержку со стороны обездоленных и угнетенных. И уже совсем по-иному воспринимает очередное вторжение этих одновременно и разорителей и исполнителей исторического приговора над рабовладельцами незаметный труженик империи - пастух. В приводимом тексте обращают на себя внимание детали: варвары проявляют интерес к земле и сельскохозяйственным орудиям; пастух перепуган, но вместе с тем для него важно, что варвары, поостыв после первого грабежа, "потом уже не трогают мирных жителей" и "не делают различия между свободными и рабами".

В заключение подборки приводится текст, характеризующий временное укрепление государства при Диоклетиане, дальнейшее обожествление личности императора и превращение страны в законченное бюрократическое государство. Текст "Империя при Диоклетиане" композиционно построен из нескольких коротких фрагментов, заимствованных из романа Ф. Мора "Золотой саркофаг". Эти фрагменты не только характеризуют личность Диоклетиана, но и создают представление о жизни позднеримской империи.

Набеги варваров

 Так-то охватит когда излишняя сила Борея, 
 Воду хотя бы морей, хоть бы реки прибылой, 
 Тотчас по сглаженному сухим дуновением Истру 
 Варварский вносится враг на быстролетном коне, 
 Враг, могучий конем и долголетней стрелою, 
 Всю вокруг широко опустошает страну. 
 Убегают одни из полей, никем не хранимых, 
 Расхищают все без караула добро, 
 Бедной деревни добро, и скот, и со скрипом телеги, 
 И богатство, каким сельский владеет бедняк. 
 Часть уводят, связав за спиною им руки, напрасно 
 Смотрят они, обратясь на поля и на дом, 
 Падает часть, пронзена нещадно стрелами с крючками: 
 Ибо текучий есть яд в быстром железе самом. 
 То, что не в силах с собой унести или увесть, они 
                                           губят, 
 И неповинные жжет хижины вражий огонь. 
 Тут хоть и мир, а они войны опасеньем трепещут, 
 И, налегая на плуг, землю не пашет никто. 
 Это место иль зрит врага, иль, не видя, страшится; 
 Залежью грубой лежит без обработки земля.

 Овидий 

Из книги О. Дримба "Овидий. Поэт Рима и Том", с. 237-238.

Рассказ пастуха о варварах

От укрывшихся в роще поселян удалось узнать, что варвары разграбили Аррабону. Перепуганный, но словоохотливый пастух рассказывал:

- Варвары окружили город со всех сторон. Поэтому немногим удалось бежать из Аррабоны. А другие и не пожелали этого сделать.

Корнелин, расспрашивавший пастуха, нахмурился:

- Почему же не пожелали?

- Прячутся, где кто может. Некоторые погибли. Есть и такие, что уже продают варварам товары, как будто бы ничего не случилось.

- Эти люди называют себя римлянами! - с горечью произнес Корнелин.

Но всем известно, что иногда бывает так, когда приходят варвары.

Старик охотно передавал всякие подробности:

- Первые сарматы переправились через Дунай на плотах. А коней держали на поводу. И те плыли за ними. Еще бежавшие аррабонцы рассказывали, что варвары ужасны только в первые часы нападения, а потом уже не трогают мирных жителей. Когда они жарят захваченных телок или баранов, то не только сами едят мясо, но дают его и всем проходящим мимо, не спрашивая человека, римлянин он или сармат. За принесенную амфору вина платят серебряную монету. Но больше всего этих людей занимает земля. Я сам видел. Они разминают ее пальцами и показывают друг другу, покачивая головами, точно удивляясь качеству нашей почвы. Иногда варвары рассматривают римские земледельческие орудия или ярмо быка с большим любопытством. Когда кончается битва, они вкладывают мечи в ножны и не делают различия между свободными и рабами...

Воины и особенно легионные рабы прислушивались к подобным речам с нескрываемым интересом.

Ладинский А. П. В дни Каракаллы. М., 1961, с. 214-215.

Диоклетиан

Отпрыску далматинского раба было уже за сорок, когда он, по трупам двух истекших кровью претендентов на порфиру, по милости мятежных солдат взошел на трон. Вместе с порфирой он присвоил себе и титул Юпитерственный, возможно, чтобы завуалировать свое происхождение. Мир вскоре убедился, что новый император вполне достоин такого прозвища. Воспитанный суровой военной жизнью, полководец, с более чем сомнительной родовитостью, доказал на деле, что он - нечто большее, чем только баловень судьбы...

Диоклетиан начал с того, что избрал своей столицей Никомедию - провинциальный городок на границе Европы и Азии, где некогда завершил свой жизненный путь скрывавшийся от преследований Ганнибал. В Риме ноги Диоклетиана не было... А когда сенатская делегация, прибывшая к нему с поздравлениями, намекнула на то, что священный город жаждет увидеть своего императора, Диоклетиан коротко объяснил, что он глава не только города Рима, но и всей империи...

Рим опасливо побрюзжал и стал уповать на то, что легионы не будут мешкать с выдвижением нового императора, который полностью удовлетворит столицу мира.

Надежды эти не оправдались. Диоклетиан не стал слугой легионов, сделавших его властителем. А с претендентами на трон он расправлялся, не дожидаясь их провозглашения.

* * *

Диоклетиан имел возможность воочию убедиться, что со времен основания Рима у Римской империи не было повелителя столь обожаемого. Где бы он ни появлялся, двигаясь по заранее тщательно разработанному канцелярией дворцовых служб маршруту, всюду его встречали такими же церемониями и торжественными речами, какими встречали бы сошедшего на землю Юпитера...

Молчаливо выслушивал император приветственные речи, и хотя все они были на одну колодку, лицо его выражало явное удовольствие.

* * *

Ценою огромных жертв удалось установить надлежащий контроль на границах империи в трех частях света. Колоссальные суммы уходили на строительство монументальных сооружений, с помощью которых Диоклетиан восстановил традицию великих императоров доанархической эпохи. Но сильнее всего трещали ребра империи в железных кольцах удава бюрократии, крепко сжимавших, по воле императора, новый мировой порядок. За каждым вздохом гражданина империи наблюдал специальный человек, и добрая половина всех налогов уходила на содержание легионов служащих по сбору податей. Нужно признать, однако, что это были самые прилежные чиновники. Именно благодаря их рвению родилась в то время пословица, что легче человеку спрятать у себя под мышкой пять слонов, чем пять пшеничных зерен, четыре из которых полагаются государству. Население разоренных налоговым вымогательством провинций хлынуло в большие города, где его сдерживали в узде бесплатными раздачами хлеба.

Мора Ф. Золотой саркофаг. М., 1964, с. 40- 41, 85, 153-154.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





Пользовательский поиск


Диски от INNOBI.RU


© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, оцифровка, оформление, разработка ПО 2001-2012
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://ist-obr.ru/ "Ist-Obr.ru: Исторические образы в художественной литературе"